Книга Развод. Ищу папу для ягодки, страница 14 – Руфина Брис

— А я не пойду. Меня родители не пустят, — растекается она в пьяной улыбке, — я у тебя ночевать буду.

Во как… Напрашивается на перепихон? Трахнуть её, что ли? Реально. Оценивающе оглядываю её с ног до головы. Не, даже под абсентом неохота. Или отомститьЛариске, что ли…

Этой заразе, которая строит из себя приличную, а сама… Вся такая интеллигентная, правильная, скромная, от матерных слов краснеет, как в бане, только испуганно глазками моргает.

Открываю её фото, увеличиваю, чтобы приблизить лицо. Офигенные глазки, самые красивые, ни у кого раньше такого цвета не видел. Тёмные, таинственные, как ночь за окном. И выражение, будто лучше меня в мире нет. А волосы светлые. На фотке растрепались немного. Неосознанно поглаживаю экран большим пальцем, словно причёсываю. И губы какие сладкие… К ним тянет, как магнитом.

Сейчас бы к ней. А не вот это всё. Лечь в кровать сзади. Прижать к себе, тёплую и сонную, уткнуться носом в затылок и уснуть, вдыхая вкусный запах её волос. И не думать о плохом. Как будто ничего не было.

Так, хорош. Прикрываю веки, хочу выгнать её образ из себя. Ловлю вертолёты, цепляюсь пальцами за стойку.

Кажется, пора уходить. Достаю из кармана банковскую карту. Показываю бармену на терминал, чтоб расплатиться. Тот кивает, быстро нажимает на кнопки и протягивает его мне. Не сразу получается прислонить правильно. Наконец, чек с тихим треском вылезает из терминала.

— О, а я её знаю, — сквозь шум в ушах прорезывается голос моей сегодняшней собутыльницы.

Сосредоточенно прищурившись, она рассматривает фото Лариски на заставке моего телефона.

— Это Зинка, что ли? Мы с ней бухали здесь пару раз.

Резко выныриваю из своей алкокомы. Девичья фамилия жены Зиновьева, да, это точно она.

— Когда?

— Не помню, недели две назад.

Две недели? А почему нет… Мы с отцом уезжали в выходные на рыбалку как раз.

Спускаюсь со стула, беру за талию и снимаю вниз девчонку. Ставлю напротив себя.

— А с кем из мужиков она крутит, не знаешь?

— Знаю, — торжественно отвечает та, покачнувшись, — только с тем, кто понравится. Вот как ты мне. Больше ни с кем.

Девчонка категорично взмахивает рукой, задевает моё ухо, ойкает и цепляется за мою одежду, пытаясь притянуть к себе:

— Ой, больно? Прости, дай поцелую, — выпячивает губы для поцелуя.

Изо рта у неё несёт, как из помойки, зубы, наверное, неделю не чистила. Сглатываю рвотный позыв. Закрываю её невнятно бормочущий рот своей ладонью, отдаляю от себя, пытаясь переварить, что услышал.

И, когда до меня доходит, в одну секунду вскипаю. Сердцеи так колотилось быстро, а сейчас надрывается, что дышать невозможно. Изнутри поднимается волна ярости. Бешено оглядываюсь по сторонам.

Значит, моя жена не со зла тогда заявила, что дочь мне не родная. Она сказала, что кого-то подцепила «в твоём любимом баре», изменила мне тогда, больше трёх лет назад. И продолжает бывать здесь. Сидит за этими столиками, каким-то придуркам улыбается. И даже…

В глазах темнеет от мысли, что скрывается под словом «даже».

Кто-то виноват точно.

А, вот и он.

— Иди сюда. Как мужика тебя спросил, а ты мне наврал, ушлёпок?

Через стойку хватаю растерявшегося бармена за рубашку и тяну к себе. Тот крепко держится, но я сильнее. Сбрасываю его вниз, поднимаю за грудки.

— Зачем врал?