Книга Няня для рябинки босса, страница 7 – Елена Верная

Мы направились на кассу, и я пробила все покупки. Карина смотрела на нас снисходительно.

— А деньги у тебя есть? — язвит моя коллега. Не магазин, а серпентарий. Ожидаемо, что я хочу поскорее отсюда уволиться и найти нормальную работу.

— Есть, — девочка отвлекается от разглядывания какой-то игрушки и высыпает на прилавок пригоршню монет из игры в монополию. — Вот.

— На эти деньги ты ничего не сможешь купить в нашем магазине, — усмехаясь, отвечает Карина. Во взгляде ликование, словно хочет сказать: «Смотри, ты столько с ней возилась, а она тебе игрушечными деньгами хочет заплатить». — Это реальная жизнь, детка, а не игра. Деньги надо брать у родителей, они-то у тебя есть вообще? — вижу, как на глаза ребенка набегают слезы. И откуда столько злости у коллеги? Не знаю почему, но мое сердце дрогнуло. Хоть я не так много зарабатываю и меня штрафуют постоянно, но футболку ребенку я куплю. Я уже хочу достать кошелек, чтобы вынуть из него карточку, как девочка словно спохватилась и стукнула себя по лбу. Она вытаскивает из кармана свернутые в трубочку пятитысячные купюры и кладет две из них на прилавок.

— Этого хватит? — интересуется ребенок, глядя на меня.

— Хватит, — я пробиваю покупку и стараюсь сдержаться и не растянуться в довольной торжествующей улыбке. Отец, конечно, не прав, что дает ребенку такие деньги, но как же было приятно утереть нос Карине с ее высокомерием.

— Ты проверь-то деньги, — влазит девушка. — Может, это банк приколов вообще.

— Это настоящие, не переживайте, — вдруг появившийся мужчина за спиной у девочки застает нас врасплох. — Ты все выбрала? Купила?

— Да, мне вот эта девушка помогла, — и ребенок показывает на меня. Мужчина же словно рентгеном меня сканирует. У меня даже мурашки по коже пробежали, и стало зябко, таким холодным и пронизывающим был взгляд.

— Ты ей сказала спасибо? — мужчина забирает у Карины пакет с покупками девочки. Когда успела коллега сориентироваться и сложить все в пакет, не знаю, но она явно быстреепришла в себя, нежели я. Или это меня так сильно пробрало от вида этого мужчины?

— Ой! Нет! — и девочка вдруг подскочила ко мне и положила передо мной пятитысячную купюру. — Спасибо, — Щеки залила краска смущения.

— Не нужно, — я отодвинула деньги. — Я просто так помогала.

— Каждый труд должен быть оплачен, особенно тот, который делают бескорыстно, — усмехается мужчина. И, взяв девочку за руку, вышел из магазина.

Степан и Стефания.

— Стеша, а ты почему не подождала меня? — с любопытством смотрю на дочь. — Это что сейчас было?

— Ну, ты же был занят, — дочь делает невинные глазки.

— А откуда у тебя деньги? — я, когда увидел у дочери в руках стопку банкнот, сперва даже не поверил своим глазам. Я, конечно, пытаюсь ее обучить ценности денег и что сколько стоит, но не даю пятилетнему ребенку триста тысяч на карманные расходы. Я так-то из ума еще не выжил.

— Они в копилке лежали, — продолжает ломать комедию Стефания, понимая, что я не ругал ее в магазине, исключительно чтоб не позорить ее.

— В какой еще копилке? — я недоуменно смотрю на ребенка. У меня лет с десяти копилки не было уже.

— Ну, помнишь, у тебя в кабинете лежат в шкатулке деньги, — объясняет мне ребенок. — Ты сказал, что копишь на черный день. Я и подумала, что это копилка, — у меня брови наверх полезли от ее слов. Дело в том, что я верю в банковскую систему, но и историю нашей страны я знаю неплохо, поэтому всегда имею наличные деньги. Не миллионы, конечно, но энные суммы денег у меня есть дома в сейфе, и в тайнике, и на работе в сейфе. Только на днях я доставал эту самую копилку, как выразилась моя дочь, чтобы добавить туда буквально тысяч двадцать-тридцать. И тогда-то и увидел мой любознательный ребенок эту шкатулку. Именно тогда я и сказал ей, что это на черный день. Но девочка тогда больше заинтересовалась не деньгами, а выражением и все допытывалась, что же такое «черный день» и когда он наступит.