Книга Пазори, страница 71 – Валерий Горшков

Вернув взгляд к Артуру, отдёрнулся от неожиданности. Лёжа на боку, тот, даже не повернув голов, глядел на меня скошенным напряжённым глазом с раскрасневшимися от натуги сосудами и крохотной точкой не реагирующего на свет зрачка.

– Я уйду сегодня, – проскрежетал он, сквозь сомкнутые зубы, шевеля одними губами. – Она заберёт меня.

Хлопнули ворота. Заспешили шаги. Конюкова и врач с алой сумкой-укладкой сбежали вниз по лестнице.

– Как он? – спросила Еля.

Григорян снова молча глядел на собственную черепушку. Врач суетливо отстранил меня, пощупал пульс, безуспешно попытался развернуть Артура, после чего начал разрезать ножницами рукав.

– Что с ним? – тревожилась Конюкова, бросившаяся помогать с одеждой.

– Кататонический ступор, – объяснил доктор. – Оцепенение, может, негативистический ступор.

– Что, сразу всё? – поинтересовался я.

– А, опять вы со своими вопросами, – отмахнулся тот. – Отойдите от света, мешаете.

Отстранив меня рукой, он взялся за сумку и наполнил чем-то шприц. Не без труда отыскал вену и вколол в неё содержимое поршня.

Артур не изменил положения. Втроём мы наблюдали за его застывшим в напряжении лицом. Врач даже взглянул на часы. Наконец мимические мышцы расслабились, черты разгладились, и, медленно прикрыв глаза, он обмяк.

– Ну вот и славно, – приободрился было встревожившийся доктор. – Давайте сюда ваши носилки, Еля.

Она поспешила в биологическую лабораторию. Доктор поднял глаза на меня, точно ожидая ни то похвалы, ни то вопросов. Взгляд его был тяжёлым и заставлял чувствовать себя неуютно.

– Вы всем пациентам одежду режете? – спросил я первое, что пришло в голову.

– А ты у всех, кого видишь, телефоны воруешь?

– Вот вы о чём… – понял я причину выражения его лица. – Таком говорите вообще… Что за обвинения?

«Арктику» заполнил крик Ели. Вместе с врачом мы бросились в бокс лаборатории. Конюкова стояла внутри. С искривлённым от ужаса лицом, она держалась за голову и глядела на пустой анатомический стол. У её ног валялись мягкие синие носилки.

– Что с вами? – спросил доктор, подлетая к Еле.

– Пропала… – бормотала та. – Она пропала… Кто взял? Кто сюда заходил?!

До меня наконец дошло. Айрекул исчезла. Вчера ещёлежал на столе мохнатый мамонтёнок, а сегодня от него остался лишь пучок шерсти.

– Сумку, – скомандовал врач.

Я поспешил за укладкой. Наклонившись за ней, задержал взгляд на размерено сопевшим и сжавшемся в позу эмбриона Артуре. Почему-то боялся вновь ощутить на себе взгляд его нечувствительных к свету глаз. Но он не стремился меня напугать.

В лаборатории растерянная Еля уже сидела на стуле, а врач наполнял кружку водой из бутылки. Покопавшись в сумке, он извлек из неё блистер, выдавил себе в ладонь таблетку, затем смерил взглядом Конюкову и добавил ещё одну.

– Вот, пейте.

Она медленно одну за другой проглотила таблетки. Дрожащей рукой звякнула кружкой по своим брекетам, пригубила воды и бездумно уставилась на стол.

– С тебя пятнашка, – сказал мне врач.

– Не дороговато ли для полевой медицины? – возмутился я.

– За телефон, дебил, – бросил он.

– А, да… – усмехнулся я. – Сейчас в банкомате сниму только. Ещё что вы потеряли? Может, мешок с деньгами обронили где-нибудь в тундре?

– Ну и дубина, – рассмеялся врач. – Ты точно учёный, или самозванец?