Книга Пазори, страница 70 – Валерий Горшков

– Константин, ночью мы сбежали, – начала она. – Пошли на лыжах. Далеко уехали, почти добрались до Сабетты-39…

– Как вы узнали дорогу? – перебил я, вспомнив однообразную тундру, через которую мчался на «Буране» по навигатору.

– По бумажной карте шли, – объяснила она. – Артур её где-то нашёл. Поначалу всё было хорошо, а потом вдруг он потерял сознание – упал лицом плашмя в снег, а ноги так и остались в лыжах…

Конюкова взглянула на Лежавшего неподвижно Григоряна. На своё имя тот не отреагировал. Казалось, Артур даже не дышал – задержал дыхание и замер, пытаясь стать таким же безжизненным, как и древние останки в его объятьях.

– Не знаю, как у него так суставы выгнулись и не поломались… – продолжила Еля. – Я пыталась привести его в чувства. Но он пересталдышать, и пульс исчез. Думала, сердечный приступ или тромб какой от перенапряжения, а он вдруг как захрипит, вскочит, лыжи сбросит и побежит назад…

– Он вот такой и очнулся?

– Почти, поначалу ещё бормотал что-то несвязное… – она запнулась. – Не знаю, горячечный бред какой-то про его глаза и смерть… Потом замолчал. Я не могла докричаться, ехала за ним, карту-то читать сама не умею, да и как бросить, а он сюда возвращался…

Я взглянул на голые ладони Артура и подметил, что прозрачный его шрам был на месте. Смерть, как и говорил Нойко, вернула его. А вот Елю – нет. Может это значило, что ей действительно ничего не угрожало? Если бы она выбралась из Тамбея – привела бы за собой Хэдунгу, и та захватила бы новую территорию.

Поёжился, представив, как незримое мёртвенное ничто искажающей окружение волной проносится по планете и пожирает её. И только Григорян это остановил своим внезапным возвращением.

– Пешком дошёл? – усомнился я, понимая, что, проваливаясь под снег, даже в трансовом состоянии без обморожения такой переход он не перенёс бы.

– На полпути нас забрали газодобытчики. У них были снегоходы и вездеход. Ехали за нами, вот у «Арктики» и высадили.

– Нельзя его так оставлять на льду, – сказал я. – Простудится ведь.

Приподнять Григоряна не вышло – его мышцы настолько сильно напряглись, что он превратился в неподъёмный монолит.

– Может, подсунуть под него спальный мешок? – предложила Конюкова.

Она распутала верёвочку своего вывко и, заведя его, принялась крутить.

– Толку от этого будет мало, – рассуждал я. А обогреватель ставить или костёр рядом с останками разводить опасно… Еля, сходите в медпункт и позовите врача с чем-то седативным.

Конюкова дёрнула и резко остановила вылсу.

– Константин, вам усыпить его захотелось? – спросила она.

– Да посмотрите на него – он весь натужный. Так от стресса скончаться можно, – объяснял я. – А спящим перенесём его в тепло, подремлет, уймётся.

Смирившись, Еля поспешила за помощью. А я тем временем присел рядом с Артуром.

– Что она тебе сказала? – спросил я. – Та девочка…

Григорян не отвечал и всё так же пялил выпученные, словно совсем без век, глаза в древний череп. Опершись плечом в вечную мерзлоту, он держал голову навесу – она как будто лежала на невидимой подушке. Даже машинально провёл под его ухом рукой, чтобы убедиться в еёотсутствии.

– Нельзя нам отсюда пока уходить, – сказал я и оглядел остальные тела. – Тут опасно только нам, а там уже мы будем опасны для других.