Книга Пазори, страница 57 – Валерий Горшков

Попытался отдёрнуть руку, но не выходило – Хэдунга держала крепко и начинала тянуть меня внутрь пустоты.

Замахнувшись за спину, Нойко со всегомаха впечатал колотушку в бубен. Звук заставил сферу дрогнуть и сжаться. Я повалился на спину.

Теперь вместо баскетбольного мяча в воздухе висела чёрная горошина, окружённая искажающим пространство ореолом размером с апельсин.

– Верни своих людей, – повторил требование Нойко. – А я привезу к тебе из Салехарда выду тана. Он тебя вылечит.

До сих пор окончательно не осознав увиденное, я уставился на нечто, надламывающее материальный мир вокруг себя. Настоящая чёрная дыра в миниатюре. А Нойко тем временем на расстоянии от него скрючил пальцы правой руки и, потрясая ей, чтобы бубенцы издавали звуки, начал идти. От звона Хэдунга дрожала и отлетала в сторону. Таким образом шаман направил напасть в ближайший дом с уцелевшей дверью и скрылся там.

Я всё сидел на снегу. Из дома доносилось пение на незнакомом мне языке. Затем из трубы пошёл дым. Полетели искры. Часть их завертелась вокруг уносящейся к небесам невидимой точки, кольцом подсвечивая пустоту. Нойко вышел наружу со своей шаманской короной в руках.

– Вы – тадебе? – спросил я.

– И тадебе, и тэтыпы, – ответил он. – Во мне есть и ненецкая, и селькупская кровь.

– Вы не выду тана, – догадался я по его обещанию привезти шамана Верхнего мира. – Но и я нянгы вряд ли…

– Камытырыль куп, – сказал он. – Камлающий в чёрном чуме по одной линии и самбдорта по другой.

Вот тебе и эффект Папочки. Встретил всего двух шаманов в своей жизни, и оба оказались общающимися с тёмными духами.

– Вы умеете призывать умерших? – спросил я.

– Лучше общайся с живыми, пока можешь, – уклончиво ответил тот. – Где остальные?

Стоило ли говорить? После всего увиденного я уже не знал, где правда. Однако Нойко не выглядел опасным – он не стал отбирать у меня оружие, только обезвредил его, поборол тёмное неведомое нечто, не позволив тому меня проглотить. Будто бы заботился о моей безопасности. Или же…

– Мы – жертвы для Хэдунги? – спросил я. – Это она пожирает нас по ночам? Поэтому люди пропадают?

– Нет. Они пропадают из-за харпа, – напомнил инженер. – Инфразвук, помнишь? Тут нет никакой связи с Хэдунгой.

– Даже скелеты? – спросил я.

– Где остальные?! – раздражённо переспросил он.

– За буровой, – ответил я, указывая направление.

Нойко извлёк откуда-то из-под пояса до абсурда не сочетающуюся с нарядом шамана рацию и включил её.

– Говорит Нойко, трое за буровой,прём, – сказал он.

– Принял, приём, – прохрипела рация. – Вас понял, приём.

Тут же по обе стороны от Тамбея за домами взревели снегоходы. Вспыхнули их фары. Огибая деревню, они стремительно понеслись к «Арктике». Я мысленно попросил у коллег прощения, но был уверен, что делаю для них лучше.

– Идём, продрог весь, – инженер протянул свою трёхпалую руку в такой же трёхпалой рукавице. – Отогрею чаем.

Рукопожатие оказалось очень твёрдым. Складывалось впечатление, что под перчаткой из жёсткой, судя по всему, бобровой, шкуры, скрывалась не человеческая рука, а лапа птицы. Рывком Нойко поднял меня на ноги.

В его домике было хорошо натоплено. Водрузив чайник на печь, он предложил мне сесть за стол, а сам начал разоблачаться. Оказалось, шаманское одеяние инженер надевал прямо поверх синего рабочего комбинезона.