Книга Пазори, страница 56 – Валерий Горшков

– Хэдунга чувствует тебя и твоих людей, – сказал Нойко. – И следует за вами.

В этот момент. Дверь в дом исчезла. Просто растворилась как по щелчку пальцев. Раз – и нет её. Нойко начал колотить в бубен, прыгая вокруг дома, однако звук пензер больше не издавал. Звуки вообще исчезли. Я не слышал ни его шагов, ни собственного крика, которым пытался выяснить, что происходит.

Поднявшись, не услышал шороха одежды и скрипа снега под ногами. Бросился бежать и через пару метров вывалился в полный звуков мир. Обернулся. Позади в воздухе образовалась тонкая туманная плева, за которой всё размывалось. Потерявший чёткость Нойко продолжал свой ритуал, аморфным пятном перекатываясь из стороны в сторону. Плева ритмично вибрировала от каждого его беззвучного удара в бубен и ужималась. Поначалу огромная сфера, охватившая пару домов, сжималась всё сильнее, уменьшилась вдвое. Вот наружу вылезла одна нога инженера, под которой заскрипел снег. Вторая. Он сам. Пензер вновь звучал.

Неведомое сферическое облако уплотнялось, становясь всё темнее. Сжалось до размеров парящего в воздухе баскетбольного мяча чёрного цвета и замерло. Нойко перестал колотить по бубну.

– Почемувы остановились? – спросил я. – Уничтожьте это!

– Уничтожить смерь? – спросил он. – При всём желании я не сумею убить дитя Нга.

– Хэдунга – это смерть?

– Одна из них, – подтвердил Нойко. – Она уйдёт сама, когда закончится полярная ночь. Дети Нга – это дети тьмы. Люди перед ними бессильны. А вот солнце – нет.

– Почему же мне нельзя покидать Тамбей, если я уеду туда, где нет полярной ночи? – спросил я.

– Потому что с Хэдунгой внутри тебя не отпустит твоя смерть, – сказал он. – Вернёт, как уже возвращала тебя после твой попытки бегства, или же опустит лишь на время, но вместе с тобой приведёт сюда других.

Я вспомнил девочку из видений. У неё были мои глаза. По телу завибрировали мурашки. Из-за них даже не заметил явного противоречия в словах шамана.

– То есть я умру здесь?

– Не обязательно, – сказал Нойко. – Но я могу помочь тебе прожить дольше в обмен на услугу.

– Какую?

– Верни беглецов, – потребовал он. – За пределами Тамбея они не спасутся, но зато погубят других. Мы должны удержать Хэдунгу здесь.

– Да у вас вроде бы и так получилось, – сказал я, кивнув на висящий в воздухе чёрный шар.

Окружение по его контуру размазывалось и преломлялось, точно в кривом зеркале.

– Это проявление – да. На время. Но в то же самое можешь превратиться и ты, если уйдёшь отсюда.

Я с сомнением поглядел на неподвижную сферу, а затем на свой прозрачный шрам на руке.

– Потрогай, – предложил Нойко. – И поймёшь, на что обрекаешь своих товарищей.

Чем ближе я подходил к сфере, тем сильнее чувствовал, как она поглощала окружающее тепло. Даже промозглый ветер вокруг был горячим в сравнении с температурой Хэдунги. Она забирала и свет фонарей. И, казалось, даже мысли. Глядя на неё, было трудно думать. Мозг точно замирал.

Распрямив указательный палец, я потянулся им к шару, и, едва подушечка достигла верхнего искажающего реальность слоя, как мой палец исчез. Визуально я его ещё видел, но не чувствовал. Даже не понимал – каково это вообще иметь указательный палец на левой руке. Его у меня словно никогда не было. Всю свою жизнь я прожил без него. И никогда его не ощущал. Всё равно, что пытаться почувствовать или вспомнить крылья на своей спине или хвост.