Книга Щенок, страница 33 – Крис Ножи

Дана в ту пору совсем невеста вымахала, мама и Игорь разменяли тридцатчик, но таким — молодым, с широкой и счастливой улыбкой — он навсегда и запомнился. Родного отцадевочка почти не знала: Асель бежала от него, спасаясь, когда Дана едва-едва научилась выговаривать «папа». «Папа» и родня бежали за ними по пятам, поэтому раз в несколько лет мама пихала в хозяйственную клеенчатую сумку пожитки, отдавала ключи от съемной квартиры и, крепко сжимая руку дочери и переваливаясь от тяжести набок, шла на автобусный вокзал. Школу Дана оканчивала уже в России, тут ей нравилось, хоть иногда и она скучала по бабушке со стороны матери.

Только «папа» нашел их и здесь.

Стоял теплый вечер, часов одиннадцать. Асель шла с пригона, склонившись набок от тяжести ведра с молоком на пятнадцать литров, речка парила, от воды слышалось крякание — утки устроились ночевать на плотике, усеянным высохшей ряской. Дана стояла у плиты на веранде и, зачем-то помешивая вилкой, кипятила в белой эмалированной миске желтоватые бигуди — думала идти на дискотеку, потом сидеть в посадках, греясь у костра, и прийти домой только с рассветом. Папа перехватил у мамы ведро, поставил на стол, чтобы не залезла кошка, мама достала сепаратор, принялась собирать, брякая пластиком. С улицы раздался шум гравия и резкий, неприятный визг тормозов, Дана выглянула в окно с места, встав на цыпочки, — черная «Волга» с новенькими казахскими номерами рычала у калитки.

Игорь выключил газ.

— Запритесь, девочки, — он прижался губами к виску Асель, щелкнул слегка по носу Дане и, подмигнув, вышел. Асель собранно, почти машинально, подошла к двери и задвинула щеколду. Вытянув руку, она подозвала дочь. Обе сели у стены, обняв колени. Дана прислушалась: ей показалось, что с улицы раздаются вскрики, но не могла различить точно.

— Мам, че ему надо от нас? — прошептала спокойно.

— Ничего, — пожала плечами Асель как можно беспечнее, но пальцы у нее дрожали. — Знаешь, иногда я вдруг вспоминаю — а где мои сережки? не украли ли их? все ли еще они мои? Вспоминаю и бросаюсь искать.

— Так у тебя же уши не проколоты.

— В этом и дело, — Асель положила голову на плечо Дане, голос у нее стал глуше, как будто она сдерживала слезы. — Собаки бросаются на тех, кто слабее, чтобы доказать силу, — она вдруг взяла дочь за подбородок и заставила повернуть лицо к себе. Темные глаза влажно блестели слезами. — Выбери волка, Дана. Пусть щелчком пасти отгоняет псов.

Игорь вернулся через полчаса,в порванной рубашке и со сбитыми до мяса костяшками. Руки дрожали — но когда он увидел своих девочек, то улыбнулся широко и счастливо. Бывший муж Асель больше не искал ни дочку, ни жену — а папой навсегда стал Игорь. Как-то все закрутилось у них с мамой — мяса с бычка на семью оказалось мало, и Игорь вдруг научился находить деньги: сначала ездил челноком за джинсами, потом перебрались в город, приобрел бытовку-вагончик и открыл ларек, где Асель торговала шоколадками Mars, спиртом «Рояль» и видеокассетами с гнусавым переводом про Рэмбо и взрослую любовь.

Несколько лет спустя Игорь купил дочери квартиру — поближе к институту, чтобы не ходила по темени пешком. Однажды, поднимаясь домой, на лестничной площадке этажом ниже, Дана застыла как вкопанная, увидев ребенка в грязной майке и серых трусиках. Босиком, с разбитым темечком, на тоненьких, тощих ножках, мальчик кривил рот в беззвучном крике и жал крохотные ладошки к окровавленной головке. Пшеничные космы намокли и липли ко лбу, красные капельки засохли на чумазых щечках.