Онлайн книга «Гидра»
|
– Очень хорошо, – прошептала Галя. Он вспомнил, как она целовалась с Тихоновым в финале «Яддит-Го, прощай»: благопристойный поцелуй в рамках дозволенного цензурой, но ревность полоснула по сердцу. «Моя, – подумал Глеб. – Только моя, слышишь?» В запале страсти он осознал, что касается ее груди. Испугался: перешел грань, все испортил! Но вместо того чтобы взвиться, отвесить пощечину, Галя шепнула ему в ухо: – Расстегни. – Что? – спросил он сипло. – Пуговицы сзади. «Я сплю!» Это был не сон, во сне он справился бы с задачей. Пуговицы противились неуклюжим пальцам. – Не судьба, – сказала Галя. – Судьба! Сейчас, сейчас… – Я помогу, – засмеялась она. Закинула за спину руки. Он любовался, боясь дышать. – Вот так. – Галя обнажила усеянные родинками хрупкие плечи, расстегнула лифчик и спустила его вместе с сарафаном к животу. Грудь потянулась за чашечками и подпрыгнула вверх, освобожденная. Он никогда не видел таких идеальных форм. Словно два крупных и спелых яблока, белый налив. Припухшие светло-розовые соски выступали над поверхностью, как маленькие шапочки. Голубоватые вены пронзали ареолы. Белизна грудей ослепила Глеба. До смерти хотелось узнать, какие они на ощупь, а Галя не возражала, ждала, прикусив губу. Он накрыл груди ладонями. Мягкие и эластичные. Галина кожа отреагировала пупырышками. Соски доверчиво ткнулись в линии жизни и затвердели, подобрались, вытянулись упругими конусами. Он по очереди подержал их во рту. Галя заурчала. Но когда он попытался проникнуть под подол сарафана, легонько хлопнула по руке. – Там – нет. – Почему? – Почему? – переспросила она. – Потому что я не хочу заниматься этимна болотах. Для этогоесть постель. – Разочаровывая, она подтянула сарафан и спрятала грудь в чашечках. – И не делай мне драму. Ты сколько еще здесь пробудешь? – Две недели… – Ну, две недели я тебя как-нибудь дождусь, а? – Так мы увидимся? В Москве? – А ты как думал? Поматросил и бросил? – Галя насупилась и подвигала бедрами. – Это что? – Где? – Вот тут. – Она указала на его ширинку. – Ничего… – И не успел Глеб опомниться, как Галя сунула руку ему за пояс, отщелкнула пуговицу и вынула из трусов напряженный член. – Ничего? Это ты называешь «ничего»? – Ее глаза заблестели лукаво. Глебу казалось, сердце вот-вот прошибет ребра. В голове стучало. Как загипнотизированный, он смотрел вниз, на пальцы, деловито окольцевавшие его естество. Словно изучая новую игрушку, Галя надавила большим пальцем на уздечку члена и растерла вытекшую каплю смазки по разбухшей головке. – Значит, тебе можно, а мне нет? – спросил Глеб. – Именно так, – подтвердила она. – Как ты это делаешь? – Что? – Ты меня понял. Как вы, мальчики, это делаете? – Я не онанист! – обиделся Глеб. – Я не онанист, я коммунист, – передразнила Галя. – Так как? Колись? Он взял ее за запястье. – Так? – Да, – простонал он. – Вот так? – Да! – Не больно? Мне остановиться? – Нет, пожалуйста, нет! – Фу! – Галя отпустила член и прижала ладонь к лицу. – Что? – испугался он. – Что я сделал? – Ветер пошевелил осоку, меняя направление, обдавая людей вонью мертвечины. – Фу! – воскликнул Глеб, зажимая нос. Они вскочили, Глеб упаковал в трусы ноющий, осиротевший без нежных пальцев член. – Какая гадость! – прошипела Галя. – Помоги застегнуть. – Она подставила спину. |