Книга Гидра, страница 83 – Максим Кабир

– Это что тебе, говно?! Касса взаимопомощи?? Касса взаимопомощи, а?

Бубликов булькнул напоследок и перестал дергаться. Золотарев встал. Кровь пропитала его майку, нанесла на лицо дикарский макияж. Вытерев бритву о штанину, Золотарев заключил:

– Девку – ко мне. А Молотова встретить, как родного отца.

– Завтра придет пароход, – сказал Глеб. В голосе звучало неприкрытое отчаяние. Они с Галей пошли прогуляться по тайге. Болтали, отдаляясь от лагеря. Было жарко, душно. Тошно при мысли, что Глеб ее больше не увидит. И он осмелел: – Останься еще на неделю. Сама говоришь, съемок нет. Не бесплатно, понятное дело, Вася тебе зарплату выбьет, оформит как члена бригады. – Он посмотрел на спутницу щенячьими глазами: – Парни к тебе прикипели.

Галя улыбнулась.

– За парней, значит, хлопочешь? Похвально…

– Раскроем вместе тайну гидромеханизаторов, – убеждал он. – Уедешь, так и не узнаешь, что там творится.

– Козырями ходишь!

– Так что?

Галя перестала улыбаться.

– Не могу, Глеб. Утопия это. Побег от реальности. Реальность все равно настигнет. У меня спектакль, если еще не отменили. Мама волнуется. Здесь хорошо. – Она обвела жестом лиственницы и черемухи, ручей, омывающий камни в бархатистом буром мхе. Кочки ситничковой осоки напоминали собравшихся на водопой дикобразов. – Но я – городская. – Галя подняла и опустила плечи. – Ты тоже, не ври себе.

– Я тоже…

– А что до тайн… Они у всех есть. На каждом шагу, и в Москве не меньше, чем в Яме.

– У тебя есть тайна? – спросил он, думая: «Какая же ты красивая, Галь! Миллионы мужчин мечтали бы поменяться со мной местами. Красивая, желанная, лучшая на свете».

– Посмотри на меня. – Галя развела руками. – Я – сплошная тайна, в первую очередь для себя самой. На суше – глубоководная, в воде – человек. Везде чужачка. Мне бы собственную тайну раскрыть.

Ручей журчал в низине, ветерок приглаживал космы ив и колосья болотной пушицы. Почва сделалась мягкой, губчатой, в отпечатки следов натекала вода.

– Ты о чем-то мечтаешь? – спросил Глеб.

Ответ удивил:

– Не мечтаю, а планирую. В тридцать возьму двух малышей из детдома, мальчика и девочку. Воспитаю их…

– Почему своих не родить?

– Я бесплодна. – Констатация факта; Глеб подумал, что она смирилась давно с диагнозом врачей. – Бывший поначалу говорил, это даже хорошо, говорил, поживем для себя, что он слишком эгоистичен, чтобы иметь детей.

– По-моему, он банальный козел.

– Эй, не оскорбляй… козлов. Они такие милые. Особенно козлята. Я доила козочек, даже роды принимала.

– Сколько в тебе всего…

– Не отнимешь. Ну а у тебя, небось, ни тайн, ни постыдных секретов?

Из осоки вылетел шершень. В темноте, внутри Глеба, там, где вечно шептался сорняк, гнилая церковь отворила скрипучую дверь, и мертвенно-белый свет выплеснулся на паперть.

– В детстве у меня был друг, – произнес Глеб. – Мишка Аверьянов. Отличник, очень умный парень. Собирался стать моряком. На окраине находилась заколоченная церковь. Знаешь, такое место, о котором слагают легенды? Которым пугают непослушных детей. «Слушайся маму, иначе тебя заберет старый Азатотий поп».

Галя кивнула. Глеб перевел дыхание.

– Учителя говорили, Мишка попал под дурное влияние. Под моевлияние.

– Ты был хулиганом?

– Придурком я был. Подговорил Мишку ночью сходить к церкви и пришпилить к дверям номер газеты «Безбожник у станка». Это было… вроде инициации. Проверить себя на вшивость, пощекотать нервы. Я не помню, сколько раз Мишка просил вернуться.