Онлайн книга «Гидра»
|
– И кого же вы мне сватаете? – Ну что ты как маленькая. – Вася наконец перешел на ты. – Не глупая ведь баба. – Выходит, глупая. Была бы умной, не поперлась бы с полуголым мужиком по мишеням стрелять. Думала, вы от чистого сердца. На душе скреблись кошки. Вскипала злость. Надо же, так испортить момент триумфа! Вася развел в стороны мускулистые руки. – Вот мое сердце. Оно с тобой говорит. Как бубен манси. Ну что во мне не так? – Во-первых, переизбыток тестостерона. Нет, это все-таки во-вторых. Во-первых – вы людей за спиной поливаете грязью. Непорядочно, товарищ Слюсарев. Руки опали. Краска залила веснушчатое лицо бугра. – Простите меня. Галя размышляла несколько секунд, успокаивалась. – Вот как мы поступим. Этого дурацкого разговора не было. Отмотаем пленку назад, режиссер монтажа вырежет неудачную сцену. И больше мы к этому не возвращаемся. Забили? – Забили, – вздохнул Вася, отводя взгляд. – Не говорите ничего Глебу. – Знаете такое французское слово «дежавю»? Все вы глупости какие-то делаете, а потом: никому не говори. – Она махнула рукой и пошла к лагерю. – Не скажу, не бойся. Пускай думает, что ты – друг. – Да друг я, друг, – пробормотал Вася. Глава 23 – Хозяин, хозяин! – Начальник конторы бежал по улице, поднимая клубы пыли. Он размахивал зажатой в кулаке телеграммой. – Хозяин, скорее! Стешка вытянула шею, вслепую ударила тесаком, обезглавив тайменя. Всадила лезвие в столешницу, вытерла о фартук испачканные рыбьей кровью ладони. В окне увеличивалась несуразная фигура Ярцева. – Чего орешь? – рявкнула Стешка. – Хозяин! Стешка убрала с губы чешую и поспешила на улицу. Ярцев споткнулся о камень, упал и снова встал. Его костюм пропитался потом и грязью. Шутки ради Золотарев назначил бывшего начальника еще и лагерным поваром. Дистанционно разобравшись с материковыми инстанциями, Ярцев чистил для рабов гнилую картошку и варил из рыбьих внутренностей суп. Золотарев находил это крайне забавным. Ночевал Ярцев в здании конторы. Стешка перебралась в его покои. – Ну что там стряслось? Ярцев проигнорировал Стешку. Подтянул спадающие штаны и ринулся к избе Золотарева. – Заступница, сохрани, – прошептала Стешка, направляясь следом. За Ярцевым она вошла в избу. Под ногами зашелестели выдранные с мясом книжные страницы – Енинская поэзия. Золотарев овдовел дважды: первый раз – когда замучил любовницу Дуньку, второй раз – когда Стешка заставила конвоиров похоронить разлагающийся труп. После того как Золотарев, наклюкавшись, пошел купаться и едва не утонул – вместе с матушкиным приданым, вместе с пиявицами, – Стешка объявила в поселке сухой закон. Матушка ее поддержала. Теперь, припадая к бутылке, Золотарев подвергался атакам страшной мигрени. Ни половых излишеств, ни алкоголя у бригадира больше не было. Постись, окаянный. Золотарева они застали в кабинете. Сидя на стуле, он брил голову опасной бритвой. У ног стоял таз, в тазу валялся помазок. Золотарев покосился в зеркало на визитеров. – Чуть не порезался из-за вас. Что за шум, а драки нету? – Вот. – Ярцев вручил ему телеграмму. – Из Москвы. – Из Москвы… – Неужто актрисульку хватились? – подбоченилась Стешка. – ТЧК… ВЧК… – У Золотарева округлились, заблестели глаза. Бритва упала на бедро. – Ну ничего себе, какие гости. |