Онлайн книга «Гидра»
|
– Кваску? – предложил, ухмыляясь, Корсар. – Ни в жизнь, – замотал головой Глеб. – Обожаю эту историю, – сказал Корсар. – Только ты, Вась, когда про окрошку говоришь, уточняй, что она на квасу. Вася внимательно оглядел подчиненного. – А, простите, на чем же еще ей быть? – На кефире. – Окрошка на кефире? Я тебя уволю, Корсар. Скрипнули дверцы балка. Вышла Галя с двумя алюминиевыми тарелками. Над тарелками вился пар. – Мальчики, перекусите. – Щи! – воскликнул Корсар. – А мне? – привстал Глеб. – А ты трудился, лодырь? – Вот! – Глеб показал исписанный блокнот. – Уговорил, и тебе тоже. – Алло, мам. – Корсар поднес к уху деталь трансформатора. – Да, нормально. Мне тут щи Галина Печорская сварила. Все рассмеялись. Вскочил Блох – проверить, что вкусненького подают. – Перерыв, – сказал Вася. – Поем и сгоняю в Рубежку за машинным маслом. – Давайте я съезжу, – предложила Галя. – На чем? – На мотоцикле. – А ты умеешь? – Глеб хлопнул себя по лбу. – «Полный бак»! Отличный фильм! – Фильм – чушь. Но я для съемок два месяца училась водить. Заодно куплю сухие сливки. – А мне с тобой можно? – поднялся Глеб. – Куда тебя девать! Пошли. «Ковровец» рычал и норовисто дергался под весом наездников. Галя сдвинулась почти на бак. Жесткая рама колотила Глеба по заднице. – Держись крепче! – крикнула Галя. – Держусь. – Он сцепил руки на ее животе, замлел бы, но слишком уж лихо скакал мотоцикл по колдобистой гравийке. Волосы Гали щекотали нос. Пахли так сладко. – Помедленнее, Галь! – Трусишка! Щебень летел из-под колес. Отвернувшись от ветра, Глеб скользил взором по березняку. И чуть не сверзился с рамы, увидев старуху. Она замерла на пригорке. Древняя, сгорбленная, в каком-то черном рубище. На башке – гнездо из седых косм. Лицо темное, как на старых иконах. Показалось, что у старухи нет носа и это не лицо, а голый череп. Кикимора, выбравшаяся из чащобы. Секунда – и зловещая фигура исчезла за поворотом. – Там старуха… – Что? – Старуха в лесу! – Из деревни, наверное! Ягоды собирает! – Наверное… – Образ женщины с лицом-черепом засел в голове. Может, старуха эта палки расставляла на прогалине? Может, это сама Яма? Ее персонификация… За косогором лежала Рубежка. Пара пыльных улиц, домики на сваях, телеграфная контора, хибара сельской школы, вмещающая три грубо сколоченных парты. Галя остановилась напротив магазина. – Ну как? – Амазонка, – давясь кашлем, ответил Глеб. В магазине их ждал очередной сюрприз, да такой, что визитеры опешили. Прилавки ломились от яств. Не лавка, а отделение торгсина, гастроном Елисеевский или Смоленский. На полках – черная икра, балыки, финский сервелат, болгарские разносолы. Сладости от «Красного октября» и латвийской «Лаймы». Рижский бальзам, молдавское вино, сыры. И все первого сорта. – Я, наверное, сплю, – пролепетала Галя. – Это не для продажи, – строго сказала знакомая Глебу грудастая продавщица. За отечественным кинематографом она, верно, не следила. Не признала в Гале звезду экрана. – Как – не для продажи? А для чего? – К нам какая-то шишка из Москвы летит. – Известная актриса? – предположил Глеб, подмигивая Гале. – Чего бы нам ради актрис «Вишню в шоколаде» присылали? Нет, кто-то из правительства. Вот посмотрит, как мы живем, а после надо все это богатство вернуть в область. Каждую икринку пересчитают, падлы. |