Книга Гидра, страница 74 – Максим Кабир

Галя, застыв, смотрела алкоголичке вслед. Что случилось с ней? Какие Кукушкины встретились бедняжке на жизненном пути? Ее отец тоже пропал без вести? Ей часто говорили, что она смердит сельдью?

Танцевать перехотелось. Галя словно увидела саму себя, альтернативную версию. Она подняла руку, растопырила пальцы и посмотрела на солнце сквозь полупрозрачные перепонки.

«Солнышко, обещаю тебе. Я никому не дам себя сломать».

Спустя годы, лишившаяся и былой наивности, и перепонок, Галя отошла от обрыва. В багульнике шуршал жопастый ежик. Глеб махал топором, обтесывая комель. Глянул на Галю – смотрит ли она? И давай колошматить бревно. «Рисуется!» – улыбнулась Галя. Хороший парень. Без него она бы совсем растерялась в поселке. И страшно подумать, что бы произошло на зачарованной поляне, где тени палок шевелились, нарушая законы физики.

Почему-то казалось, что поляна и поселок взаимосвязаны. Гадкий, гадкий Золотарев. Галя не сомневалась: это он шарил в ее вещах. Из чемодана пропали трусы. Каким нужно быть извращенцем!..

Галя подобрала и подбросила на ладони лиственную шишку. Вася объявил перекур.

– Хорошо идет, – похвалил Глеб, любуясь величавой опорой.

– Почва ласковая, – сказал бывалый сезонник по кличке Монгол. Галя запоминала прозвища, имена – ребятам было приятно. – Я на Ангаре калымил, ставили станцию. Сплошной плывун. Только паводок – новенькие пятиэтажки, высоковольтная линия, все в воду ползет.

– Вы строили ГЭС? – включилась в разговор Галя.

– Был такой момент в биографии. Иркутскую.

– А что скажете про нее? – Галя указала на редколесье лиственниц, за которым зиял обрыв, тек Ахерон и неустанно копали грунт люди-мурашки.

Монгол затянулся «беломориной».

– Я давно твержу: надо их начальству секир-башку прописать. Все роют, роют, углубляют котлован. А дальше? Кто основание будет бетонировать? Почему не задействовали правый берег? Надо реку форсировать, закрепиться. Плоты, бетон в бадьях, так мы работали. Опоры переходные поднял, натянул провода, перекинул воздушный мост – и дело в шляпе. Есть энергия – работа кипит.

– А то, что у них ручной труд? – спросила Галя. – Бульдозеры, трактора стоят, а они – лопатами?

– Техника не всегда решает, – заметил Монгол. – Если под верхним слоем – валуны сплошным ковром, хрен ты что попишешь. Бери кувалду и клин и вынимай котлован вручную, пока грыжа не стрельнет. Но одно другого не отменяет – так ГЭС не строят. – Монгол закусил папиросу железными коронками. – Хотите мое мнение? Они что-то нашли.

– Что? – затаила дыхание Галя.

– Золотую жилу, – сказал Монгол, щурясь. – Зэки нашли, а руководство хочет к рукам прибрать. Палец на отсечение даю – это уже не стройка, это – прииск. Ох, докопаются они.

«Имея хорошую технику, комплексная бригада в среднем монтирует за месяц два с половиной километра ЛЭП-220 вольт. Бригада моего товарища Василия Слюсарева за тот же срок прошла четыре километра. Четыре километра настоящего таежного братства. Скажете, это журналистский штамп. Пусть так. Но никак иначе я не могу закончить статью.

В Яме я обрел настоящих друзей».

Глеб улыбнулся, покусывая карандаш. Он примостился на ящиках, в тени. Исчерканный блокнот – наброски статьи, полевые заметки, неумелые, но вдохновленные рисунки. Олененок, встреченный на опушке. Убегающие вдаль анкерные опоры. Галя… Он даже палки пробовал зарисовать, те, которые они с Галей видели в воскресенье, возвращаясь от гидромеханизаторов. Странные конструкции из веток, вызывающие тревогу и тошноту. Рисунок получался, жирные чернильные линии складывались в жутковатые «ж», параноидальные «п», летаргические «л». Карандашный грифель сломался от нажима. Глеба замутило, он вырвал и скомкал страницу.