Книга Гидра, страница 148 – Максим Кабир

– Еще чуток! – крикнул Глеб.

Рыло Гидры было прямо перед ним, огромное, чудовищное, испепеляющее желтыми глазищами. Богиня отворила пасть в немом вопле. Крючья зубов загибались внутрь, а между ними извивался язык, похожий на теленка, с которого содрали кожу. Дыхание чудовища пахло мерзлым мясом.

Заяц грудью налег на пульт управления. Мачта поползла к небу.

– Не дотянется! – пискнула Галя, косясь на великанскую кисть, копошащуюся по щебню. Молния сделала ночь днем и декорировала ад тенями застывших чертей.

Заяц обрушил рыхлитель на Гидру. Фреза мазнула по серой харе, зубья вгрызлись в плоть, сорвали клочья шкуры. Ножи чиркнули по кости. Глаза богини потемнели. Черный кисель хлынул из раны, рот открылся шире, вдавливаясь челюстью в глину. Глеб не слышал крика твари, но в ушах появились пробки, а в висках запекло. Галя тоже сморщилась и потрогала нос. Из ноздрей капнуло красное.

В днище судна что-то толкнулось. Начался прилив. Земля лопалась, покрываясь трещинами и вибрируя. Заяц опять повел рыхлителем, но на этот раз фреза прошла в полуметре от корчащегося монстра. Лицо закапывалось в землю, а все прочее, покоящееся под озером, под котлованом, выбиралось наружу.

– Бежим… – прошептал Глеб. – Бежим! – заорал он во все горло, почувствовав, как «Ласточка» задирает корму. Камни падали с террас. Отваливались комья почвы. Глеб спрыгнул на берег, стараясь держаться подальше от видимых частей чудовищного тела. Он помог Гале спуститься. Рядом приземлился Заяц. Троица помчала по проседающему, пучащемуся, ненадежному склону. Гидра закатила глаза и вывернула руку. Шипы ее короны вонзались в глину, а розовый язык облизывал кошмарные клыки.

Галя упала, оскользнувшись. Глеб подхватил ее за талию и увлек к пьяно накренившимся воротам вверху. Эстакада складывалась, треща, и осыпалась в котлован. Платформа, с которой Галя прыгнула вечность тому назад, обрушилась в озеро, подняв темный гейзер. Прожектора мигали, лопались линзами и гасли.

– Это же Галя! – раздалось из дождя.

– И журналист! Ну везунчик!

– И наш Юнга!

Ворота открылись, трое беглецов из ада влетели в них – за секунду до того, как ворота эти упали плашмя и поехали вниз, таща за собой забор. Мертвый юер катился на заборе, как на санках, увязший в колючей проволоке.

Задыхающегося Глеба хлопали по плечам, мелькали знакомые и незнакомые физиономии. Бородачи с автоматами, кирками, ломами напоминали фотографии кубинских повстанцев, только очень худых, почти замученных в застенках Батисты. Глеб привалился к кабине грузовика, припаркованного здесь же. К нему подскочили лэповцы: Корсар и Церцвадзе. Вася порывисто обнял Галю и чмокнул в лоб.

– А где Муса? – спросил он Глеба. Прочел ответ по лицу и сжал кулаки.

– Так ты же виртуоз! Багермейстер! – твердил тощий мужчина, взъерошивая волосы Зайцу. – Куда там мне до тебя, сынок!

– Погоди, батя. – Заяц глянул угрюмо в бездну. – Ничего еще не кончилось.

– Сейчас кончится, – сказал негромко Вася. И крикнул, зажестикулировав: – Разойдитесь, мужики!

– Дорогу дайте! – вторил бугру Церцвадзе.

Пленники Ямы откатились от края площадки живой волной.

– Возьмите. – Заяц протянул Васе охотничий нож. – Не пригодился.

– Это тебе на память. – Вася потрепал мальчика по плечу и сел за руль АМО. Корсар открыл пассажирскую дверь, но Вася остановил его. – Я сам.