Книга Гидра, страница 146 – Максим Кабир

Воздух вышибло из легких. Глеб вынырнул, запаниковав. Уцепившись за образ Гали – она сидит на бревне с книгой Шагинян и шевелит перепончатыми пальчиками босых ног, – Глеб набрал в грудь воздуха и снова нырнул. Гормоны бушевали, реагируя на температуру озера. Взвесь мешала обзору. В трех метрах от поверхности скрывалась свалка бревен и прогнивших досок, утыкалась в изрытое дно труба всасывающего пульпу агрегата, сейчас бездействующего.

Глеб выпустил пузыри и всплыл, чтобы глотнуть кислорода. Стешка металась по берегу. Глеб заметил еще кого-то: силуэт, промелькнувший в луче прожектора. Юер? Или кто-то из лэповцев пришел на подмогу?

Глеб погрузился в озеро и поплыл, захватывая воду размеренными гребками. Аритмия и коченеющие мышцы не играли больше роли. Он не бросит Галю. Он вынесет тело Мишки из кривой церкви в сорняке.

Глеб сменил маршрут. Кто-то шевельнулся за ящиком, даруя надежду. Но это оказалась не Галя. Это был Иисус, слезший с креста. Деревянный, с оскверненным ликом, искаженным ненавистью и муками голода. Длинные гвозди пронзали длани лже-Христа. В полом чреве скалился собачий череп. Иисус, ухмыляясь, на четвереньках пополз по дну.

Глеб затряс головой, задергал конечностями. Христос из церкви Азатота пропал. Это холод, страх, Яма или все вместе взятое играли с рассудком Глеба.

Он выплыл у борта земснаряда, перевел дух и ушел под воду. Кто поджидает его в пучине на этот раз? Кишащий шершнями и мошкарой поп? Или сам Азатот, султан демонов, жующий жвачку из мертвых миров?

Его поджидала Галя. В раздувшейся сорочке, как в саване, но живая и невредимая. За время их разлуки она обзавелась жабрами. Что ж, он не имел ничего против. Она была прекрасна, как морская дева. Она взяла его руку, и скукоженное выпрямилось. Пещеристые тела наполнились кровью, а душа – бронебойной решимостью. Глеб готов был голыми руками растерзать Гидру. Целую свору гидр.

Они выплыли под прикрытием судна. Где-то рядом стреляли. Галя, удерживаемая Глебом на плаву, засипела. Он испугался, что она разучилась пользоваться легкими. Но щели жабр сомкнулись, став прежними рубцами по бокам горла. Галя вдохнула и посмотрела на Глеба. Кажется, теперь она стыдилась того, что случилось в воде.

– Ты слышишь? – Глеб провел пальцами по Галиной шее. Автоматные очереди оглашали ночь. – Это наши. А ты – моя.

– Твоя, – согласилась Галя. – Если насмерть не замерзнем, воркуя.

У Глеба заклацали зубы, организм вспомнил о холоде. Цепляясь за выступы борта, Глеб подсадил Галю, и она перевалилась через леер. Глеб выбрался следом. Одежду будто цементом пропитало.

– Как это вышло? – Глеб указал на жабры.

– Папа помог мне. – Галино тело в мокрой сорочке напоминало светящуюся лампочку под абажуром.

– Папа?

– Как-нибудь потом расскажу. – Галя подняла связанные руки.

– Ах, точно. Прости. – Глеб огляделся. Модуль для персонала судна защищал их от желтых очей Гидры, но не позволял выяснить, что творится на берегу. К машинному отделению прислонился забытый багор. Глеб воспользовался им, чтобы острием перепилить путы.

– Ты – мой рыцарь, – сказала Галя.

Он не успел ответить. Кто-то прыгнул на палубу с другого бока земснаряда, невидимый за надстройками, но весьма шумный. Глеб выставил багор, как копье. Страх покинул его, ушел на дно. Дав Гале знак притаиться, он прокрался вдоль модуля и осторожно выглянул за угол. Пальцы расслабились на древке.