Книга Гидра, страница 105 – Максим Кабир

– Зачем? – хмуро поинтересовался Вася.

– Был выписан ей диплом, – без запинок ответил Ярцев.

– Вот так незадача, – сказал Вася, выпрямляясь над начальником конторы во весь свой богатырский рост. – А Галина Юрьевна уже отбыла.

– Куда же это? – огорчился Ярцев.

– В Якутск.

– Ее супруг за вертолет договорился, – произнес Глеб. – Три часа назад отвезли в Рубежку, попрощались.

– Незадача! – сокрушился Ярцев. – Вот незадача, черная полоса! – Он посмотрел на палатку. Галя до крови прикусила губу. – К полной гибели, – воскликнул Ярцев, – к полной, говорю, гибели привела народы русского севера хищническая, колонизаторская политика капитализма! Чукчи, эскимосы, камчадалы, эвены каждую минуту благодарят мудрую ленинскую политику за их спасение! – Не сбиваясь на паузу, Ярцев ткнул пальцем в палатку и бросил конвоирам: – Проверьте.

Дальнейшие события развивались молниеносно. Солдаты синхронно шагнули к палатке, но им наперерез встал дюжий седовласый рубщик. Тощий конвоир сорвал с плеча винтовку и выстрелил практически в упор. Галя увидела, как разорвалась тельняшка на спине рубщика, как из-под лопатки вылетели с пулей струя крови и куски легочной ткани. Треск выстрела еще звучал в ушах парализованной Гали, а мужчина упал на колени и завалился на бок.

Сезонники отпрянули – все, кроме Глеба, который, по всей вероятности, был так же контужен произошедшим, как и Галя. Ярцев миролюбиво усмехался. Три дула скользили по лэповцам, ища новую цель.

Цель нашлась в лице молодого парня, кажется, его звали Сергей. Вскрикнув: «Сволочи!» – он попытался багром атаковать убийц. Но конвоир был проворнее. Пуля попала Сергею в горло, разнесла адамово яблоко и оставила истекать кровью в пыли.

Блох был третьим. Он бросился на конвоира и впился зубами в штанину. Верный старый пес, чуявший, чтопришло в лагерь под видом людей. Конвоир пнул собаку и оборвал рычание точным выстрелом. Блох засучил лапами и угомонился в растекающейся красной луже.

Три трупа. Только что на глазах Гали лишились жизни двое мужчин и собака. Из-за нее, из-за того, что какой-то древней богине понадобилась полукровка и слуги Гидры нагрянули к лэповцам. В лагерь, мирно существовавший несколько месяцев.

Галя отошла от оконца, заламывая руки. За брезентом упырь Ярцев провозгласил звонко:

– Кончен день забав! Ваше упорство есть следствие бессистемности в работе партийной организации. Требуется большая сознательность, товарищи, большая бдительность с вашей стороны, пусть пыжится милитаристический запад, – и, не меняя интонаций, – если вы станете сопротивляться, мы будем убивать по человеку каждые десять секунд. Раз.

Взгляд Гали заметался по нарам, спальникам, бочонкам и остановился на зачехленном ружье Слюсарева, висящем у печки.

– Два…

– Зачем вы это делаете, сволочи? – вскричал кто-то из лэповцев.

– Три…

Патроны нашлись здесь же, в подсумке. Галя удивилась тому, что ее руки совсем не дрожали. Словно глядя на саму себя со стороны, с безопасного расстояния, она потянула за флажок, переломила ружье и заправила в ствол патрон с дробью – все, как учил Вася.

– Восемь…

Галя подбежала к выходу из палатки и протаранила телом завесу. Ей повезло: сезонники разошлись в две стороны, как море перед Моисеем, и не закрывали собой Ярцева.