Онлайн книга «Еретики»
|
Цель многочасовых вылазок подернул туман. Надпоручик Лукаш… старшина Воробьев… Гораздо больше Яна интересовало, куда выведет очередной коридор, чем порадует за очередным поворотом. Путешествия пленяли. Магическими артефактами оборачивались отбойные камни, покрышки, костыли деревянной опалубки, допотопные холодильники и прочие попадающиеся в проходах чудеса. А однажды с Билковой Ян попал к реке — невозможный прыжок, учитывая, что между Билковой и набережной Дворжака абсолютно точно существовала улица У Милосердных. Провернуть фокус дважды не удалось: коридор исчез, словно его замуровали. И Ян воспринял это как добродушную шутку, как подмигивание Старого Города. Стартовал учебный год, но Ян редко навещал лектории. А если и навещал, то в основном, чтобы подремать, уткнувшись лбом в парту. Во сне было все то же: застекленные аркады и кротовьи норы, мусорные баки, почтовые ящики, жилы водосточных труб — изнанка города. Он даже вырубился в разгар семейного ужина — при том, что не гостил у родителей с августа. Папа обиделся, а мама сказала: «Ты пугаешь меня, сынок». Примерно тогда извивы коридоров и коридорчиков стали пугать самого Яна. Все началось в проходном дворе, который уже на другой день он не сумел бы отыскать. По правую руку тянулись карликовые, погруженные в тротуар домишки с гнилыми рамами и такими пыльными стеклами, что они напрочь лишились прозрачности. Ян мог бы прочистить развалюхи-дымоходы, не вставая на цыпочки. Уродливый брат-близнец градчанской Золотой улочки смердел блевотой. Ян не удивился бы, если бы ему навстречу вышла полуголая Росина из Майринковского «Голема» или щелкающий костями скелет. Слева возвышалась грязная стена, увитая плющом и залепленная выцветшими плакатами: сощурившийся Ленин, советская актриса Галина Печорская в фильме «Яддит-Го, прощай». Внимание Яна приковала пожелтевшая афиша, изображающая дикаря в набедренной повязке со свирепым, выбеленным лицом. Дикарь скалил заточенные зубы. Надпись гласила: «Под патронатом Его Императорского и Королевского Высочества Пана Эрцгерцога Франциска Фердинанда Австрийского! Последний людоед Южной Африки! Приходите, чтобы ужаснуться! Вход — 30 крон. Электрическое освещение проведено фирмой Вальдек и Вагнер». «Это какой год? — озадачился Ян. — Восемьсот восьмидесятый?» Он повернулся растерянно и заметил лицо, расплющившееся о стекло: кто-то наблюдал за Яном из окна лачуги. Показалось, что это и есть людоед, только не последний. Переведя взор на соседние домики, Ян различил такие же белые от пудры лица, маячащие в полутьме. «Надо же, — думал он позже. — Дал деру, как трусливый идиот… никто не говорил, что улица заброшена…» А в понедельник он снова бежал, теперь и вовсе запаниковав без причины. Или причина была? Потрясенный, Ян согнулся над фотографией, проявленной в домашней лаборатории минуту назад. Убегая из арки, он успел щелкнуть человека, стоящего в конце туннеля. На снимке человек поменял расположение. Он находился гораздо ближе к камере, чем это позволял предохранитель в мозгах Яна. У Яна пересохло во рту. “Flexaret” запечатлел тощего мужчину в железных трусах и железной же маске. Как он вообще вышел на улицу, как его не арестовала милиция? Ян навел на снимок увеличительное стекло. То, что прикрывало срам незнакомца, было не трусами, а средневековым поясом верности. Бронзовым и, по-видимому, очень тяжелым. Маска выглядела такой же старой и тяжелой, она сгибала шею чудака и отбрасывала на обнаженную грудь клинышек тени. Пиноккио — мысль, посетившая Яна у ворот, имела под собой почву. |