Онлайн книга «Ген Рафаила»
|
Оболенский проснулся в липком поту. Сменил трусы. Умылся. Жена ушла на уроки. Двенадцатилетняя дочка натягивала хлопковые чулки и тоже убегала в школу. Он подошел, обнял Олесю за плечи и уткнулся в теплый пробор между белыми косичками. – Красивая ты у меня, Олесюшка! Она обвила ручками его шею, согнула ноги в коленях и повисла на отце елочной игрушкой. – И ты, пап! – Как я тебя люблю! Выполнишь мою просьбу? – Он покачал ее, сгибая сильную шею вправо и влево. – Конечно, любую! – Олеся не разжимала рук. – Мамке не скажешь? – Ни за что! И Оболенский вкратце, по делу, все объяснил, попросил передать заслюнявленную бумажку мальчику по имени Раф Баилов, проживающему по адресу: улица Островная, дом шесть, квартира пять. – Запомнила? – Запомнила. Ну а, вернувшись после школы, Олеська застала отца мертвым. Или убитым. Она не стала докапываться до истины. Горевала недолго. Хотя любила его искренне, но и боялась до смерти. Одно чувство обнулило другое, и горечь потери после похорон улетучилась. Был отец. Красивый. Мощный. Чокнутый. Бесноватый. Ну был и был. Про послание, конечно, мгновенно забыла. Оно валялось в верхнем ящике стола вместе со всякой всячиной – записочками от мальчиков, открытками от родственников, чумазыми перьями от ручек, огрызками ластиков, камешками, стекляшками, бусинками и всякой другой милой девчоночьей ерундой. Через несколько лет, когда из школьного барака их с матерью переселили в частный дом, Олеська собрала весь этот мусор в мешок и перевезла в новое жилище. Туда как раз приехал в контейнере ее ученический стол, и, не будучи аккуратисткой, она вновь высыпала волшебный хлам в верхний ящичек. «Ах, эти ящики, полочки, тайнички. Они единственные умеют запирать на замок время, впитывать его запах, сохранять краски». Так думала Олеська, приехав в родительский дом после окончания института и трех лет педагогической практики. Она, уже общежитская, городская, нейлоновая, с синими тенями на веках смотрелась в своей вязано-плетеной комнатке немного инородно. Как Достоевский в школьном учебнике – с дорисованными рогами и козлиными ушами. Батутовна, старомодная и трогательная училка из Оболтово, бегала вокруг дочери, пытаясь угодить блинами и сырниками. Олеська же перебирала тонкими пальчиками с оранжевым маникюром содержимое своего стола, откладывая любовные признания разных лет в одну сторону, а пожелания счастья, здоровья и мирного неба над головой – в другую. Замусоленная бумажка, свернутая трубочкой, уже готова была полететь в мусорную корзину, но почему-то задержалась в руках недавней студентки. «Островная улица, дом шесть, квартира пять. Раф Баилов». Она просто услышала слова отца, сказанные перед смертью. Вот черт! Олеська покрылась медвежьими мурашками с ног до головы. Не выполнила последнюю папину просьбу! Совершенно бессмысленно она начала метаться по комнате, подбегая то к окну, то к двери, то снова присаживаясь к столу. Противный, раскатистый звонок возвестил о том, что пришли мамины подруги и время пить чай, сплетничать и цокать языками по поводу дочерней красоты и городских «буржуйских» замашек. Еле выдержав застолье, Олеська пожаловалась на слабость («ой! не беременна ли») и вернулась в комнату. Включила желтую настольную лампу в форме спутника Земли, достала из пучка волос шпильку и попыталась с ее помощью «размотать» слюнявый рулончик. Руки дрожали, любопытство трепетало в них, как нить накаливания в лампочке. С пятой попытки край бумажки подался, и она ножкой шпильки раскатала «свиток». Убористым почерком, синей шариковой ручкой, на малом пространстве был умещен довольно длинный текст: |