Онлайн книга «Ген Рафаила»
|
– Это тебе, Толя, вместо куртки! Возмещение ущерба, так сказать. Компания ужинала, собака лежала под столом на спине, сверкая бубенцами, густо намазанными «Алюминиумом плюсом». Кошки сидели на коленях у каждого из членов этой странной семьи. Рафик, развалившись, нежился на диване. Агронома воспринимали уже как нечто неизбежное – мороз, ветер, слякоть, грязные лужи. – Что у тебя там? – без особого интереса спросил Анатоль. Старик, обнажив в широкой улыбке зубы, развязал мешок. Оттуда хлынул тошнотворный трупный запах. Агроном запустил поглубже руку и вытащил за хвост две лисьих шкуры: хороший нелинялый серебристый мех скрывал плохо выделанную кожу, с остатками мяса и костей в лапах. Хуан поперхнулся и в ужасе закрыл рот руками. – Где взял, гнида? Сам убил? – Нееет, чем я убью, у меня и ружья-то нет. Купил! По дешевке. – У кого? – У одного хорошего человека. Он, меж прочим, в лесу живет, в берлоге, сам охотится, сырое мясо ест, а шкуры продает, ну чтоб соль-сахар себе купить, все такое… Он сказал, подчистить шкуры, подсушить – и запах выветрится. – Как зовут его? – Испанца колотило. – Рафаил, кажется… Он этот, татарин вроде… Генерал с Хуаном переглянулись. – Похоже, вернулся… – побелел Красавцев. – Да кто? – наивно спросил агроном. – Раф Баилов – беглый зэк, за убийство срок мотал. Старик осунулся и начал запихивать шкуры обратно. – Я это… – потупившись, произнес он, – я адрес ему сказал. Показал, где мы живем. Он все про тебя, Анатоль, спрашивал. Да про жену твою, Олесю. Говорил, что благодарность у него имеется. Хочет лично ее выказать. Придет как-нибудь… Тут уже затрясся Красавцев. Он вскочил, опрокинув табуретку, и двумя мощными пальцами сжал куриную дедову шею. – Ну все, Данила Константинович, тебе конец. Теперь он нас всех перережет, как этих лисиц. Это я его в свое время посадил, понятно? Жену мою он любил. Ради нее убил человека. И тебя посажу – за сокрытие преступника и пособничество. Старик побледнел, сделался почти прозрачным, упал на колени, а затем странными прыжками, то на четвереньках, то на двух ногах поскакал по лестнице на свою мансарду. Спустился через полчаса – с чемоданом и двумя холщовыми мешками, связанными между собой и перекинутыми через плечо. – Ну все, ребятки, я поехал. Загостился здесь. Пока еще снегоходы на ту сторону Волги ходят… А там и до вокзала недалеко. В гостях, как говорится, хорошо, а дома лучше… Немая сцена, равная той, что играют в гоголевском «Ревизоре», продержалась дольше драматических канонов. Герои застыли на своих местах, будто позировали придворному художнику. Казалось, в воздухе зависли даже крошки, которые Батутовна смахивала тряпкой со стола в пластиковый совочек. – Так у тебя денег на билет нет, – оттаял наконец Красавцев. – Ну так давай быстрее, а то я опоздаю, – скомандовал агроном. – Дай ему, пусть проваливает, – спокойно произнесла Батутовна и вплотную подошла к старику. – Вишь как, – сказала она, оглаживая его по плешивой голове, – ни тогда ничего не вышло, ни сейчас. Он поставил чемодан, судя по стуку об пол, крайне тяжелый, скинул неподъемные мешки. Скупо, по-стариковски, обнял Пелагею, зарыл в ее щеку свой острый нос. – Плачешь? – спросила она тихо, почувствовав своими морщинами горячую влагу. |