Книга Желчный Ангел, страница 58 – Катя Качур

– В следующем веке мы будем стариками! – усмехался Адам.

– И что? Вино будет невкусным, а сигареты некрепкими? Только не для меня!

Зоя, единственная из всех известных ему людей, не боялась старости и смерти. Бесстрашная рыжая Зоя в голубом пальто и фиолетовой шляпке. Где ты сейчас? Что с тобой?

* * *

Положив кольцо под мощный микроскоп, Адам Иванович накатывал на бриллиант металлические лапки. Корневерткой[23]формировал золотой коготь, который крепко впивался в тело камня и не давал ему шелохнуться. Ангел внутри терпеливо ожидал заточения в перстень, мерно плывя по волнам и наблюдая с другой стороны микроскопа за крупным карим глазом ювелира, окруженным седыми колючими ресницами.

– Скажи, что еще ей было нужно? – разговаривал с ангелом Адам Иванович. – Я дал ей все, что мог, я собирался с ней в Тибет! Зачем, зачем ей дался этот фокусник?

Ангел вдумчиво молчал, разметав крылья от одного края рундиста до другого. А ювелир продолжал свой бесконечный многолетний монолог. С той лишь разницей, что сначала его слушателем была Зоя, потом Моня, а теперь – микроскопический образ в крошечном кристалле.

– Как она могла мне изменить? – вопрошал Адам Иванович, оторвавшись от микроскопа и любуясь перстнем на расстоянии вытянутой руки.

Измена оказалась отвратительно виртуозной. И виною всему была чертова дыра в потолке, которую они с Габриэелем прорубили ради своих жен.

Построить лестницу и объединить квартиры так и не удалось. Поэтому со своей стороны Штейнберги-Фоксы прикрывали дыру массивным ящиком из циркового реквизита, а потолок Кацманов-Асадовых так и оставался незаделанным, осыпаясь известкой на модный серо-голубой ковер.

Через эту дыру Габриэль и лазил к Дине в комнату. Долгое время Адам ни о чем не догадывался. Лишь удивлялся, что пробоина в потолке росла и растекалась, как лужа на асфальте. Но однажды, вернувшись домой раньше времени и развесив в прихожей одежду, услышал сдавленный визг и стоны. Подумал, что жена притащила щенка, и распахнул дверь спальни. Под тигровым пледом на кровати буйствовало нечто живое, огромное, хищное. Оно ритмично колыхалось, булькало, квакало и мерзко хлюпало телами, не оставляя сомнения в своем происхождении. С потолка свисал толстый канат, на полу валялась узнаваемая из афиш манишка и бант фокусника, которым еще недавно гордилась Зоя, уверяя, что «привезено из Италии».

«Еще и фетишисты», – первая мысль, пришедшая в голову рогатому Адаму.

Он застыл в полной растерянности, не понимая, как реагировать. Захотелось заорать, сорвать плед, отрезать веревку и нахлестать ею по бесстыжим рожам и прочим местам любовников. Захотелось в носках бежать по всему земному шару, разыскать Валеру Бабуина и молотить по наколкам на его груди: «Как же ты не предвидел?» Захотелось ткнуть в нос изменнице обожженными молнией руками с надписью «Дина»: «Как ты могла, если сам Господь посчитал нас единым целым!» Захотелось взорвать к чертовой матери весь этот мир и умереть на горе пепла! Но…

Адам почему-то закрыл дверь, сел на обувную тумбу в прихожей и горько заплакал. А потом, не выдержав мерного качания кроватной сетки за стеной, бегом поднялся по лестнице на этаж выше и прилип пальцем к запачканной кнопке звонка.

Отперла Зоя, невозмутимая, со свежепокрашенными бровями.