Книга Желчный Ангел, страница 57 – Катя Качур

С Зоей Штейнберг они познакомились уже в Москве. Купили кооперативную квартиру на деньги от Дининых побед. Оба уже отметили тридцатилетие. Адам, поработав на заводе огранщиком, понял, что неспособен к коллективному труду, и старался открыть свою мастерскую. Дина, уже как тренер, моталась на соревнования с детьми по всем советским республикам.

Зоя была старше их лет на пять и жила этажом выше вместе с мужем-фокусником. Габриэль Фокс, на тот момент известный иллюзионист, работал в Московском цирке на Цветном бульваре со своей программой. Дочку, десятилетнюю рыжеволосую Алю, наряжали как куклу, учили танцам и нередко приобщали к представлениям отца в качестве ассистентки.

Семейство Штейнберг-Фокс разрывало все шаблоны. Когда они гуляли по Арбату, люди оглядывались, видя в троице заморских гастролеров. Габриэль в цилиндре и смокинге, Зоя в перьях и шляпе, Аля – в полосатых колготках, короткой многослойной юбке на подтяжках и с синей искусственной розой в огненных волосах. Все шмотки и аксессуары мастерски шила сама Зоя, но никому в этом не признавалась.

– Муж привез из Парижа, – говорила она на голубое драповое пальто. – А этот берет – из Англии. А трость из Китая…

Приближенные к семье знали, что Габриэль в силу национальности и вздорного характера невыездной. Но с Зоей не спорили: вещи, сшитые ею, были великолепны сами по себе и не требовали оправдания.

На какой почве сложилась их дружба с Диной, Адам не мог понять никогда. Они были принципиально разными, как стальная напольная вешалка и детский резиновый мячик. Однако Зоя часто торчала у них на кухне, заражая Дину безумными идеями. Так, Штейнберг предложила объединить две квартиры, пробить перекрытие между этажами, построить лестницы сверху вниз и сделать двухэтажные апартаменты.

– Представляешь, – говорила она Дине, – ты будешь жить не в горизонтальной плоскости, а в вертикальной!

– Грандиозно! – отвечала Кацман и кидалась к Адаму, требуя глобальной перестройки.

Не существовало ни одного вопроса, по которому Штейнберг имела была ординарное мнение. Экстравагантность текла по ее по сосудам, смешиваясь с кровью в равных пропорциях.

– Зоя, – жалился ей Адам, – скажи Дине, чтобы взяла наконец мою фамилию. Мы уже тринадцать лет вместе, а она до сих пор Кацман.

– Ни в коем случае, – дымила Зоя жирными, как сардельки, сигарами, – Дина Кацман – это бренд, это спорт, это достижения! А с твоей фамилией Асадов только колорадских жуков с картошки собирать.

– Ну а что? Зоя Фокс тоже бы прекрасно звучало, – не унимался Адам.

– Не говори глупостей. Зоя Фокс – это лиса с обрубленным хвостом. Я сменю фамилию только в том случае, если она меня удивит.

Адам долго помнил эту фразу. В череде последующих мужей Зою удивила лишь одна фамилия – Бергштейн, своим зеркальным преломлением уже имеющейся. И она, не раздумывая, сменила свой «бренд» – кстати, впервые Асадов услышал это слово от нее.

Впоследствии он понял, что Зоя явно опережала время, что ей пристало бы родиться в двадцать первом веке. Она словно вернулась из будущего и жадно пыталась нахватать того, что люди еще не научились ценить. Коллекционировала какие-то вазы, какие-то платки, какие-то духи…

– Зачем тебе это барахло, Зоя? – удивлялся Адам.

– Даже не представляешь, сколько будет стоить это барахло в следующем веке!