Книга Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг, страница 83 – Катя Качур, Настасья Реньжина

Родька не мог умереть. В семье настолько привыкли к его могучему иммунитету, его бессмертию, что звонок из больницы от Пашки-паука все восприняли как шутку.

– Родион Львович умер, оперируя пациента. У него отказали почки.

– Пациент умер? – переспросил Илюша.

– Родик умер, – старый Паук по-мальчишески зарыдал в трубку.

Илюша одеревенел. Он повторил Ленке эти два несовместимых слова, лег пластом на пол и закрыл голову руками. В двух метрах от него билась в истерике Лена, ревел телевизор, звонили все телефоны до одного. Пришедшие сыновья выли, раздирая душу. В квартиру начали стягиваться какие-то люди. Но Илья лежал в оглушительной тишине. Огромной кровавой саблей кто-то рубанул этот мир, отсекая все звуки, запахи, эмоции. Родик оказался смертным. Его спаситель, его идол, его маяк, мерило всех его помыслов и поступков. Родной, мудрый, надежный, красивый Родик. Сильный, ледяной – напоказ и абсолютно теплый, как мамин свитер, – в душе.

Илюша пролежал на полу до вечера, пока не приехал Пашка-паук. Седой хирург приложил к его носу платок с нашатырем и встряхнул, будто сортовую яблоню в попытке избавиться от урожая осенних плодов.

– Мы что, зря тебя оперировали двадцать лет назад? Он зря ночей не спал, чтобы вернуть тебя к жизни? Вставай!

Илюша, шатаясь, сел на кровать и, глядя на Ленку, тихо, только губами произнес:

– Как ты могла класть ему торт в последнюю очередь?..

Ленка припала к Пашиной груди и безудержно зарыдала. Паук обнял ее и с упреком посмотрел на Илью:

– Прекратить! Теперь ты – мужик, ты – опора семьи. Действуй.

Илюша оказался херовой опорой. Его плечи не потянули того груза, который всю жизнь пер на себе Родион. Он толком нигде не работал, у него не было инвестиций, и о том, как прокормить еще кого-то кроме себя, никогда не задумывался. Родька тоже не планировал умирать и ни о каких распорядительных бумагах, наследстве и доходах не подсуетился. Для Илюши настали черные времена. Он корил себя самого, корил Ленку, которая льнула к нему с удвоенной силой, корил маму. Софья Михайловна отреагировала на смерть сына совершенно невообразимо. Девять дней ее не могли поднять с постели, она онемела, оглохла, отказалась приезжать на похороны. А после вторых поминок вдруг встретила семью здоровой и бодрой.

– Чего вы такие понурые? – улыбаясь, спросила она.

– Соня, тебе лучше? – Отец еле передвигал ноги.

– Мама, вам налить чаю? – На Ленке не было лица.

– Налить, давайте устроим праздник, посидим все вместе. А где Илюша?

– Я з-здесь, м-мама… – отозвался он. – Какой п-праздник, ты о чем?

– Мы так давно не смеялись. Откуда вы пришли? – возбужденно лепетала Софья Михайловна.

– Мы с п-поминок, мам, – ответил Илюша.

– Кто-то умер? – удивилась мать.

Все замерли и переглянулись. Ленка дрожащими руками взяла со стола фотографию Родиона с черной лентой через угол.

– Кто это? – спросила мама.

– Это же Родик, – опешил Лев Леонидович, – твой, наш сын…

Мама взяла портрет и засмеялась:

– Какой красивый мужчина, надо же! Похож на тебя, Лева, в молодости, почему он умер?

В глазах Илюши, Ленки, папы стоял ужас.

– Она сошла с ума, – медленно произнес Лев Леонидович.

* * *

Софью Михайловну затаскали по врачам. Профессор Гусев, лучший психиатр столицы, вынес вердикт:

– У вашей мамы защитная реакция организма на горе, которое она не смогла пережить. Мозг просто выключил из памяти этого человека, ее сына. Иначе она бы не справилась. Лечить бесполезно.