Книга Последний паром Заболотья, страница 39 – Настасья Реньжина

Аленка вздохнула громко во сне. Ира тряхнула волосами: «Нет, даже не думай о таком! Надо уезжать. У тебя дочь!» Оставалось уговорить мужа. Ехать без него Ире казалось неправильным, да и Алена, она знала, могла упереться и сказать: «Без папки никуда!»

Наспех оделась и пошла на работу, хотя магазин через час открывать, а до него минут пять ходу.

Проклятой копеечной работы скоро могло не стать. На прошлой неделе заезжал Пал Юрич, владелец сети мелких магазинов в деревнях, говорил, что работают в убыток. Летом за счет дачников чуть больше выручка, но все одно – копейки. К осени, он думает, придется «перейти на машину», что будет привозить продукты в Заболотье раз в две недели, выдавать пряники и батоны из кузова. Ира и напарница Лариска станут не нужны. Идти работать некуда: колхоз встал, школу и сад закрыли, Дом культуры превратился в заброшку. По профессии, библиотекарем, Ира не может, потому что нет у них давно библиотеки. В соседние поселки не получится ездить – рейсовый автобус ходит раз в неделю. Зимой и вовсе могут отменить.

Ира одновременно злилась на Пал Юрича – приехал весь важный, при костюме, сразу видно, что ему нет дела до проблем подневольных, захочет и закроет магазин, вышвырнет продавщиц на улицу, – и радовалась, что так складывается. Даже ждала этого закрытия. Представляла, как только станет известна дата – «до восьмого работаем», она придет и скажет Мише: «Теперь точно переезжаем».

Пал Юрич даты не называл.

Деревня не спала. Лишь городские да дети любят подольше поваляться в кроватях.

Дед Ефим гнал корову на поле. В Заболотье уже коров не держат, только у Ефима осталась его Марта, и у Савельевых – Ира не знает кличку. А раньше выгоняли с каждого двора по корове, а то и по две, телят выводили. Колокольчики болтались на толстых шеях, звенели на всю округу. Коровы мычали, будто песню под звон заводили. Теперь же проще молока в магазине купить, чем со скотиной возиться. Некоторые заводили коз – с ними легче. Ира не любила козье молоко, противное, со старческим душком.

– Ирусь, на работу уже?

Теть Таня оперлась локтями о забор, поправила грязной рукой платок, на лбу оставила черную полоску.

– Да, решила пораньше. Пройдусь, подышу воздухом. А вы что так рано на огороде?

– Да пока комарье не налетело. В другое время не дадут и грядку прополоть. Едяа-ат. Ой как едят! Но сегодня тоже плохо – мошка. В глаза вон лезет. Верка ваша сказала, что мошка ванилину боится. Говорит, надо пакетик проколоть и на лоб повесить, и вроде как мошка лезть-то и не будет. У тебя ванилин в магазине как? Есть?

– Да вроде был.

– Ну, зайду тогда, – пообещала теть Таня. – Ты сегодня до скольки?

– Да как всегда, до восьми.

– Ну успею. А то еще надо огурцы полить. Огурцы что-то в этом году не идут. Наверное, надо от этой «Зозули» отказываться. У Вальки Петровой «Мужик» хорошо растет. Буду его на следующий год садить.

Ира кивнула. Сама она ничего не высаживала, вызывая недоумение односельчан. Разговоры об огородном в Заболотье начинались в марте: кто уже рассаду высадил, какую, сколько, у кого какой сорт помидоров или огурцов в прошлом году лучший урожай дал. Затем обсуждали, у кого что на подоконниках взошло, какой высоты. К маю начинали переживать, что рассаду пора бы на грядки и в теплицы, а земля холодная. Потом начиналась гонка: кто быстрее все высадит. А дальше по накатанной – сравнить, у кого больше колорадских жуков на картошке, уродился ли горох, не сожрали ли гусеницы капусту.