Книга Последний паром Заболотья, страница 32 – Настасья Реньжина

– Да ладно, – ответил Илюха, не отрываясь ни от газеты, ни от кофе. – Все равно в восемь утра машин не будет ни с нашей, ни с той стороны. В девять в первый рейс пойдем. Че зря паром гонять?

Илюха прав. Ни одной машины не будет. И в девять тоже. Люди поедут ближе к двенадцати, к часу, а под вечер наберется очередь из автомобилей. Водители и пассажиры будут нервничать, сигналить и ругаться, что паром ходит раз в час, а помещается на него не более четырех легковушек. А какая-нибудь «Газель» и вовсе занимает сразу два паромных места. Недовольные начнут требовать, чтобы сделали еще один рейс, а Илюха крикнет, что если будут возмущаться, то он закроет переправу.

Ходят слухи, что действительно могут закрыть – нерентабельно. В ближайшие за переправой деревни ездят редко – они тоже из умирающих, а до Липина Бора можно и вокруг по асфальту. На два часа дольше, но, как говорят местные власти: «Два – не десять».

Михаил о закрытии переправы не думает и не говорит. Чуть закрадется мысль, в груди щемить начинает: нет, не закроется, будет ходить паром до самой его смерти. Нет, не закроется. Кажется ему, что без крохинской переправы река Шексна осиротеет, потеряет любимое дитя свое. Понимает, что Шексна – широкая, глубокая, длинная, у нее полно богатств помимо крошечного парома у самого истока, он не так и нужен, он скорее привычка, которую в любой момент можно отбросить и пустить машины в объезд по новому мосту.

В девять все же подъехал «жигуль» темно-синего цвета с яркой ржавчиной по всему кузову. Внутри старичок, древнее «жигуля». Руки его дрожали, цеплялись за руль, не в силах успокоиться, да и весь старичок трясся, словно боялся парома. На той стороне – лес и несколько полузаброшенных деревень. Липин Бор дальше, старичку на «жигуле» по разбитой дороге сложно будет до него добраться. Куда он так торопится? На туриста не похож. Михаил стоял на борту парома, курил, стряхивая пепел в реку, и думал, что переплывают они не Шексну, а подземную реку, а он – мрачный паромщик, что взял с дедули монету за перевозку. Старик не вернется с той стороны, останется вместе с ржавым «жигулем» в царстве тьмы.

– Мих, ты че там застрял?

Пять минут паромного хода – достаточно, чтобы неспешно выкурить сигарету, но на раздумья о загробном мире времени не хватит.

– Иду!

Михаил помог Илюхе подтянуть трос, опустить рампу. Отвернулся в сторону, чтобы не наглотаться дорожной пыли. Обратно шли пустыми. С обеда – машина за машиной, машина за машиной, с этой стороны на ту, с той на эту.

Потенциальных туристов Михаил вычислил сразу. Серьезный молодой человек в очках и тоненькая блондинка пытались сфотографировать от переправы затопленную церковь. Блондинка направила объектив на паром, что причаливал к берегу, и на Михаила, стоявшего на палубе. Михаилу не нравилось случайно попадать в чужие кадры, хотя он знал, что в дождевике посреди солнечного дня привлекает внимание.

– А когда следующий паром? – спросил молодой человек.

– Через час, – спокойно ответил Михаил, хотя не понимал этого вопроса – расписание же висит в паре метров, на нем белым по синему все написано.

Но ему такие вопросы на руку. Когда туристы сами начинают разговор, договориться с ними об экскурсии проще.

– Ой, так долго! – нахмурилась блондинка.