Книга Последний паром Заболотья, страница 15 – Настасья Реньжина

Вечером пришли с ярмарки, Михаил – к зеркалу. Зеркало показало ему и морщины, и усталое лицо, и землистую кожу. Дед. Дед. Как есть дед. Постарел преждевременно. Но ведь если побриться, подстричь лохматые вихры, перестать сутулиться и улыбнуться – не так уж он и плох.

Решил, что просто не разглядели, ошиблись. Но все равно обидно – стареть паромщику не хотелось.

– Что принес? – прыгала Аленка вокруг Михаила.

Он сунул руку в карман, в другой, в третий. В четвертом нашел конфету. Лимонную. Мятую. Девочка расстроенно приняла подарок. Не любила она лимонные. Не любила мятые. Из этого же кармана достал Михаил деревяшку серую, рассохшуюся.

– Вот.

Алена вцепилась в деревяшку двумя руками:

– Что это?

– На берег выбросило. Подняло со дна озера и прямо мне под ноги.

– А ты на берегу стоял?

– На берегу, на берегу. Видел, как подняло – с пеной, бурлило.

– Что это? – повторила Алена.

– Частичка древнего корабля, – Михаил говорил полутоном, будто сказку сказывал. – На нем плавали славные путешественники, когда озеро Белое было Большой водой. Славные путешественники перевозили на этом корабле золото, серебро, жемчуг.

– Ой, вот бы жемчуг выбросило, я б себе бусы сделала, – улыбнулась Алена.

– Это дороже жемчуга. В деревяшке этой вся удача славных путешественников.

– Отчего ж они тогда потонули? – удивилась девочка.

– Кто?

– Путешественники. Деревяшка со дна, значит, и весь корабль там.

– Дак корабль там, а путешественники остались живы, – выкрутился Михаил. – Спаслись.

– Все-все?

– Все-все спаслись до одного. Выплыли. Славные путешественники очень хорошо плавали.

– А что потом? – спросила Алена.

– А потом… – Михаил задумался. – Потом жили они долго, счастливо, богато. Построили себе новый корабль, а этот оставили на дне, чтобы их удача не досталась никому. Себе же забрали по крошечной деревяшке от него, вот такой, как у тебя, и до конца дней носили эти деревяшки с собой повсюду.

– Особенно в странствиях?

– Особенно в странствиях.

– Ух ты! Круто, пап.

Алена чмокнула Михаила в щеку и побежала в дом – прятать сокровище. Девочка очень любила сказки. Михаил уже столько их рассказал дочке, и всем известных, и самим выдуманных, на сотню книг хватило бы. Приносил всякие безделицы, что находил на улице, – необычный камешек, красивую шишку, странную деревяшку, вот как сейчас. Для каждой сочинял волшебную историю и на Аленкины вопросы нередко придумывал сказки.

Вот что он сочинил для дочки, когда та спросила:

– Мама сказала, у нас в доме было много-много рыбьих костей. Откуда?

Рыбак

(история, рассказанная Михаилом)

Каждое утро Старик расставлял сети. Каждый вечер вытаскивал. Река приносила в них всякое – плотву, окуней, лещей, ершей, щук, палки, старые ржавые банки. Он забирал лишь щук. Ерши и банки резали Старику пальцы. Пальцы кровоточили, но не сильно. Старик опускал их в реку и держал, пока кровь не успокоится. Река принимала эту жертву, но взамен не давала того, что так нужно было Старику, – волшебную Щуку.

Щуки ему не всегда попадались, а если и случалось, то нередко рвали сети, выпуская плотву, окуней, лещей, ершей и ржавые банки. Щуки хитрые, злые, их так просто не возьмешь.

Старик вздыхал, собирал сети, вез их домой, развешивал сушиться прямо во дворе и тут же чинил их. Аккуратно связывал ниточками. Пришептывал: «Держись нитка крепка́, не дай сети распасться». В пришептывания Старик не верил: если бы они работали, то сети бы не рвались, но так делал его отец, а до него дед, а до деда прадед… Традиция.