Книга Белоснежка, страница 53 – Канаэ Минато

Но больше всего меня гложет чувство вины за то, что я столько лет молчала об истинной сущности Мики.

Надо было рассказать о своих догадках еще тогда – после пожара в святилище Мёдзин. Был шанс рассказать и когда дочь делилась со мной историями о порче, которую Мики в школе наводила. Расскажи я тогда – глядишь, Мики направили бы к психологу, и он помог бы ей избавиться от дурных помыслов. Возможно, хватило бы и просто амулета из Мёдзин-сама.

Тяжело держать все в себе, потому я и решилась тебе рассказать. Очевидно же, что преступник – Мики, а по телевизору и в газетах ее имя не упоминают. А тут как раз пришел мейл от госпожи Мацуды – написала, что приехал журналист из токийского еженедельника, расследует дело Мики Сироно.

В еженедельниках, кажется, существует правило не разглашать имена информаторов? Даже если сама Мики потребует раскрыть источник информации, сообщать нельзя, верно?

Потому-то я тебя и поджидала.

Пусть люди твердят о ней что угодно – тихая, серьезная, не похожа на убийцу, – я рассказала о ее истинной сущности, так что непременно напиши об этом!

Но как же иронична судьба! Она сожгла святилище Мёдзин-сама спичками из бара «Белый снег», а потом оказалось, что продукция ее компании тоже называется «Белый снег».

Интересно, с каким чувством она каждый день на работу ходила?

Если бы мыло называлось иначе… Но чего теперь об этом говорить…

– Хочешь поговорить? О Мики Сироно, наверное?

Ладно, могу рассказать о ней, только можно это делать за игрой? Слушай, может, вместе сыграем? Игра простая – кто первым проберется во вражеский замок и заполучит сокровище… А, ты уже играл в нее? Ну тогда сразу начнем.

Только что дедушка поднимался ко мне, спрашивал: «Что, токийский журналист уже ушел?» Я переспросила: ты о чем вообще, дедушка? А он только головой покачал: странно, мол. Слушай, ты до прихода сюда куда-то заходил?

А-а, ты не можешь рассказывать, у кого интервью брал? Толку-то? Все равно завтра местные тетки все друг другу разболтают. Тем более маманя моя такие слухи обожает и все их подхватывает – даже те, которые я не хочу слушать, про нашу семью. Благодаря этому я, хоть и сижу дома безвылазно, в курсе всего, что в районе творится.

Дай угадаю – между дедушкиным полем и нашим домом ты заходил к тетке Яцуке? Наверное, она от кого-то про тебя услышала и поджидала. Попала?

И про это тоже не можешь? Ладно, все с тобой понятно. У тебя на лице все написано. Небось решил: она, наверное, за мной следила? Угадала? О, про это можно отвечать? Надо подумать, как вопросы формулировать.

Раз ты про Мики Сироно спрашивал, значит, эта тетка точно тебе рассказала про пожар в Мёдзин-сама. Мол, они бумажных человечков понаделали, а потом сожгли для ритуала наведения порчи.

Чего удивляешься-то? Неужели поверил в эти слова – «я до сих пор никому об этом не рассказывала»? Ну ты и глупый. С чего ей открывать такие тайны человеку, которого она впервые видит? Думал, скажешь, что ты журналист из Токио, так деревенские сразу тебе все выложат? Говорю тебе, тетка всегда так говорит, когда сплетни рассказывает.

А может, она сама верит, что никому не рассказывала? Тогда ей к врачу надо – тяжелый случай.

Хотя полиции она точно ничего не говорила.

В теткином трепе не все вранье. То, что из-за нас святилище Мёдзин-сама сгорело дотла, – правда. И про бумажных человечков, которых мы сожгли, – тоже правда.