Книга О личной жизни забыть, страница 74 – Евгений Таганов

— Боюсь, что первый и последний, — печально произнес Терехин.

— Что, действительно так все плохо?

— Плохо, не то слово. Без хорошей финансовой подпитки народ разбегается в разные стороны. Никто за идею не согласен работать, — высказал наболевшее Виталий Борисович.

Его жалобы не понравились Зацепину.

— В принципе их тоже можно рассматривать как предателей.

— Ты, кажется, совсем уже вошел во вкус. Мальчики кровавые в глазах не снятся?

На этот счет у Петра имелась давно приготовленная отмазка:

— Исполнитель, не заказчик. Всегда может спать спокойно.

— Как там, кстати, твой воспитанник? — вдруг вспомнил Терехин. — Алекс, кажется, зовут.

Майор навострил уши: уж не хочет ли Терехин присоединить егопротеже в их «Коза ностра».

— Третий курс института заканчивает.

— А по нашей линии?

— Пока со страшной силой упирается, — честно признался Зацепин.

— Да, раньше в Штирлицы очередь выстраивалась, не то, что сейчас.

Такие речи хорошо было вести где-нибудь на кухне, а не на секретной встрече.

— Вы про бумажки не забыли?

— Держи, энтузиаст. — Терехин передал ему пакет с документами.

— Рыба хоть крупная?

— Про личные КГБ нынешних олигархов слышал?

— А то! — по-свойски отозвался майор.

— Это Трубский, их главный кадровик. Бывший кагэбэшник. Перевербовывает за большие деньги лучших наших людей. Исчезнет он — начнется великий шмон по всей цепочке. Может, и государевы люди проснутся.

— Я слышал, на наш след уже вышли хорошие спецы.

Теперь настал черед уже Терехина сделать замечание:

— Забоялся уже?

— Я детдомовец. Как пришел в этот мир, никого не обрадовав, так и уйду, никого не огорчив.

— Философ, однако, — с непонятным оттенком в голосе резюмировал Виталий Борисович.

А ведь он готов застрелиться, понял вдруг Петр, и эта догадка ничуть его не удивила.

Они молча смотрели, как катер пристает к промежуточному причалу на левой стороне реки. А садились с правого берега у Киевского вокзала. Стало быть, самое время сходить. Не сговариваясь, они направились к перекидному мостику и были единственными пассажирами, что сошли здесь с катера.

Профессор читал лекцию по философии.

— Иммигрировав в 1934 году из Германии в Швейцарию, Иван Ильин уже до конца своих дней жил там. Читал лекции, много писал. Его лекции о русской культуре вызывали у швейцарцев неоднозначный интерес. Многие просто говорили: вы нас обманываете, такого на самом деле быть не может. Слишком невероятными казались его слова о России и русском мировоззрении…

Дверь открылась, и в аудиторию не вошел, а ворвался запыхавшийся Алекс. Как и Даниловне, ему уже почти 20 лет. Он из тех студентов, с которым всегда что-нибудь приключается. Вот и сейчас аудитория тотчас оживилась, ожидая приятного развлечения.

— Извините, пожалуйста.

Профессор строго посмотрел на часы.

— Копылов, вы опоздали на пятнадцать минут.

— На десять. Я приветствовал в коридоре нашего декана.

Студенты захохотали — Алекс не подвел их ожидания.

— Садитесь. Если вы будете таким же бойким и на судебных процессах, из вас получится хороший адвокат.

— Прокурор, — уточнил опоздавший, — Сергей Яковлевич, только прокурор.

И снова волна улыбок. Алекс прошел вверх по ступенькам и сел рядом с Малышкой Юлей. Под всеобщими взглядами они обменялись легким показательным поцелуем.