Книга О личной жизни забыть, страница 32 – Евгений Таганов

Наконец проскрипела дверь подъезда. Потрясенный и не совсем вменяемый вид Алекса изумил старосту. Она бросилась к нему:

— Ну как?! Рассказывай.

Он с недоумением посмотрел на нее, словно только сейчас вспомнив, что приехал сюда не один. Даниловна сообразила, что сейчас ей будет резкий ответ за назойливое любопытство, и перевела стрелки на другое:

— А я решила бросить курить. Прямо с этой минуты. Смотри. — Она скомкала и выбросила полупустую пачку сигарет. С его стороны на это был ноль эмоций. — Тебя там что, наркотиками накачали? Э, очнись! — Она потрясла Алекса за плечо.

Он хмуро посмотрел на нее:

— Мне надо побыть одному. Хорошо?

— Одному? А ты точно в норме?

— Уйди. Ну, пожалуйста, уйди!

— Нас машина ждет, — напомнила она.

— Хорошо, — сердито бросил Копылов и быстро зашагал в сторону оставленной машины. Даниловна еле поспевала за ним.

Зацепин встретил его в прихожей. Вид у него был совсем не такой вальяжный, как обычно. Все плохо, мгновенно понял Алекс.

— Проходи, — по-испански пригласил хозяин. От него исходил сильный запах алкоголя.

Они прошли вглубь квартиры. Любой россиянин обратил бы внимание на высокие потолки с лепниной, громоздкую старинную мебель, сверкающие повсюду хрустальные люстры и бра, для Алекса же все это выглядело весьма старомодно и заурядно.

В гостиной находился овальный обеденный стол, накрытый парадной скатертью. На нем была бутылка водки и нехитрая закуска из соленых огурцов, сыра и бутербродов с красной икрой. Еще на столе стоял портрет Исабель с черной лентой, прислоненный к вазе с четырьмя гвоздиками.

Алекс потерянно смотрел на портрет и все равно ждал объяснения.

— Сегодня сорок дней со смерти твоей мамы.

Петр сел за стол и налил две рюмки водки, третья рюмка с водкой стояла возле портрета.

Алекс сам удивился словам, которые вышли из него:

— Ее казнили?

Куратор отрицательно качнул головой.

— Она вскрыла себе в камере вены.

Зацепин жестом указал на второй стул. Алекс сел.

— Вы так мне и не привезли альбом с детскими фотографиями, — вспомнил вдруг Алекс.

— Ты особенно не настаивал, поэтому и не привозил. Ну что, помянем?

— Я пить не буду. Это вы во всем виноваты. Вы привезли им свою неудачу. — Алекс сказал это без всякого зла, просто как констатацию факта.

Петр на упрек не прореагировал. Медленно выпил рюмку, чтобы в полной мере почувствовать ее горечь, и понюхал кусочек черного хлеба, лежащий перед ним на тарелке.

— А ведь я был влюблен в твою мать. Ладно, не хочешь пить, тогда смотри видео.

Куратор включил телевизор и видеоплеер. По экрану пошла рябь. Положив дистанционки на стол, Петр встал и вышел из гостиной.

На телеэкране появилось изображение Исабель на фоне какой-то неопределенной зеленой драпировки.

— Если ты, Алекс, смотришь сейчас это видео, значит, со мной и папой случилось что-то очень плохое, — по-испански заговорила она. — Твое настоящее имя Александр Сергеевич Копылов. Ты русский и родился в России. Я понимаю, для тебя это открытие — большое потрясение. Но по-другому было никак нельзя. Мы с папой очень любили и любим тебя и не хотели с тобой разлучатьсяни на один день. Я думаю, ты достойно выдержишь любые испытания. О нас с папой особенно не горюй, мы прожили самую яркую, самую интересную жизнь, какая была только возможна. И вообще не грусти о прошлом, а стремись в сверкающее будущее. Как только выучишь русский язык, шестая часть планеты будет у твоих ног. Мы с папой надеемся, что ты всегда будешь поступать по-гулливерски, а не по-лилипутски.