Книга О личной жизни забыть, страница 24 – Евгений Таганов

Вдруг все пацаны заорали:

— Бровь! Бровь! — И кинулись растаскивать обоих не замечающих собственной боли бультерьеров.

В самом деле, левая бровь Хазина была рассечена и из нее прямо на глаз текла кровь. Сражение окончилось.

— Let’s go! — скомандовала Даниловна и повела Алекса приводить себя в порядок, в то время как мальчишки потащили Хазу в школьный медпункт. Недавно по телику все они смотрели бой боксеров-профессионалов, где много говорилось о тяжелых последствиях при рассечении бровей, поэтому сейчас не на шутку струхнули. В медпункте и в самом деле к ране Хазина отнеслись со всей серьезностью, тщательно промыли и наложили на нее несколько швов.

Даниловна же повела Алекса в мужской туалет. Пока он смывал кровь с лица и разбитых костяшек пальцев, она стояла рядом и не скрывала своего чуть насмешливого отношения к изрядно потрепанному победителю. По-английски она говорила с сильным акцентом, но очень ясно.

— А у вас что, там, в Америках, принято закладывать своих одноклассников?

— Хаза был прав? — спросил, вытирая носовым платком руки, Алекс.

— Нет. Он вообще-то пакостный парень. Ты мог на перемене подойти и врезать ему, если уж на то пошло.

— У вас что, всегда за подлость действует отложенное наказание?

В туалет заглянули два шестиклассника.

— Даниловна, нам по-маленькому.

— На второй этаж. Вэк отсюда! — Ей только стоило глянуть на них, и они тут же вылетели за дверь.

— Наверно, ты по-своему прав, — подумав, согласилась она. — Но больше старайся никогда не жаловаться на своих одноклассников. Договорились?

— А что означает «дам в лоб»?

— Ты разве не понял?

— В общем понял.

Она взяла у него платок и вытерла оставшееся на щеке пятнышко крови.

— Вообще-то ты сегодня молодец. Хаза надолго запомнит.

Эту школу-интернат недаром называли «янычарским лицеем». Мало того что в ней учились весьма крутые ребята, так и порядки здесь царили тоже достаточно своеобразные. Под видом кружков и факультативов пышным цветом прорастали дисциплины, приближенные к взрослым разведшколам и тренингу спецназовцев. Обязательное изучение трех иностранных языков, азбуки Морзе, книжных шифров, точечной фотографии, освоение пистолетов и автоматов нескольких видов, упражнения на развитие памяти и быстроту реакции, вождение машины и мотоцикла. Столь же обязательными были бальные танцы, изучение этикета высшего общества, карточных игр, ориентирование на местности и в незнакомых городских кварталах. Даже обычные образовательные предметы тут сумели сделать со своим уклоном. За любой устный ответ полагалось две оценки. Одну ставили «за технику» — то есть за сам ответ, вторую «за художественность» — когда оценивалось красноречие и выразительность ответа. Требовательность учителей была достаточно высокой, но плохие отметки редко кто из них ставил, только «четыре» или «пять», дабы с младых ногтей прививать ученикам чувство победителей. Да и сами школяры стремились к тому же, практикуя некое подобие школьного самоуправления, когда староста класса втайне от учителей заранее определял, кто назавтра будет тянуть руку и отвечать урок, и не дай бог, если назначенный «доброволец» не мог прилично выступить. Точно так же те, кто не укладывался в жесткие спортивные нормативы, получали индивидуальные наряды по «физре», которые обязаны были выполнять за счет своего личного времени.