Книга О личной жизни забыть, страница 22 – Евгений Таганов

— Вызывали, Вадим Вадимыч?

— Заходи и дверь закрой.

Даниловна вошла и настороженно покосилась на сидевшего у стены Алекса.

— Вот, Марина, новый ученик для вашего класса. Зовут Алекс Копылов.

— Вижу. И что? — по инерции ершисто ответила она.

— Его родители погибли. Он говоритпо-испански и по-английски и ни слова не знает по-русски.

— Ничего себе заявка! — Даниловна сразу забыла о заготовленных претензиях к директору.

— Поэтому никакой вашей самостийной дедовщины чтоб не было. Хотя бы потому, что у парня не та закалка.

Это все же был камешек в ее старостин огород.

— Может быть, мне еще в мальчиковой спальне его оберегать?

— Или не справишься?

— Кто? Я не справлюсь?! Десять раз ха-ха! — Уверенность в собственной безупречности и правоте могла сподобить ее еще и не на такие дерзости. Слава богу, что новичок не понимал всех этих фамильярностей.

Вадим Вадимыч чуть помолчал, обдумывая, что еще ей сказать.

— Пока что он будет ходить только на английские уроки и на физкультуру. У вас сейчас, кажется, английская литература. Ну и веди его. Сначала покажи спальню, потом на урок. И вообще познакомь с нашими порядками. — Директор повернулся к Алексу и произнес на английском: — Иди с ней, она все покажет.

Алекс взял сумку и послушно вышел вместе с Даниловной в коридор.

— Ты что, в самом деле ни слова по-русски? — Она тоже перешла на английский.

Новичок лишь угрюмо кивнул.

— Меня зовут Марина, но все называют Даниловной. У меня тоже родителей как бы нет. Последний раз я их видела год назад. Зато есть три родных дяди и две тети. Но к ним я жить никогда не пойду.

Если она хотела уравняться с Алексом в сиротстве, то ей это не удалось. Некоторую неловкость скрасил проходящий мимо шестиклассник.

— Даниловна-Ваниловна! Не поймаешь, не поймаешь!

Она топнула ногой, и малолетки след простыл. Требовалось сказать нечто такое, чтобы симпатичный новичок наконец прореагировал.

— Запомни главные слова при обращении с нашими пацанами. — И Марина произнесла по-русски с четким выговариванием всех согласных: — Дам в лоб. Ну?

— Дам в лоб, — повторил Саша Копылов первую свою русскую фразу с сильным акцентом.

— Годится, — одобрила ее новоявленная опекунша.

И забросив его сумку в мальчиковую спальню на шесть коек, они направились в кабинет английской литературы.

Весь 8 «А» состоял из пятнадцати мальчишек и семи девочек, этакий пацанский мирок, где потихоньку все сильней начинали царствовать дамы. По крайней мере авторитет Даниловны как старосты и главной волчицы ребячьей стаи был для всех непререкаем. При появлении вместе с Мариной нового ученика про всяких Диккенсов и Хемингуэев в классе немедленно было забыто. Ребята лишь слушали разговор молодой учительницы с Алексом по-английски, что сначала вызывало у всех живой интерес, а под конец уже даже слегка и враждебное чувство. Да и как тут было не заревновать!

— И ты тоже объезжал на техасском ранчо молодых лошадей? — спрашивала Вера Андреевна, молодая женщина, некогда отправленная из посольства в Дублине за аморалку на родину.

— Нет. Для неподготовленных людей это слишком опасно, — увлекшись чужим вниманием, разговорился Алекс. — Зато я лассо научился за лето бросать лучше Чарли. А еще мы гремучек ловили. Чарли пять поймал, а я четыре.