Книга О личной жизни забыть, страница 107 – Евгений Таганов

Николаев занял свое излюбленное место в углу, а Лавочкин сел за свой стол и сделал гостю приглашающий знак занять стул у совещательного стола. Алекс послушно сел, и у них у всех получился почти равносторонний треугольник.

— Ну как чтение? — поинтересовался шеф безопасности.

— Да нормально. Только почему в вашем досье все фамилии ручкой замазаны?

— А ты не догадываешься?

— Почему?.. Догадываюсь. — От спокойного тона разговора Алекс почувствовал себя гораздо уверенней.

— Хочешь сказать, что ты в курсе этой деятельности твоего дяди?

— Во-первых, он мне совсем не дядя. А во-вторых, я что, должен заламывать руки и вопить во весь голос: «Какой ужас! Я и не знал, что на его счету столько трупов!» В-третьих, это полная липа. Там у вас какое-то убийство помечено августом девяносто седьмого года. В это время мы с Зацепиным рыбу ловили вместе с медведями на Камчатке.Могу даже фото предъявить.

— Никто и не говорит, что твой Зацепин напрямую кого-то убивал. Он просто разрабатывал эти акции, только и всего.

— А может, его втемную использовали? Мол, составь нам план устранения, а мы оценим твою профпригодность?

— И так пятнадцать раз подряд?

— Пятнадцать? Я как-то не сосчитал. — Алекс и не собирался отступать от своего плана защиты.

— Значит, само планирование убийств тебя ничуть не смущает?

На это у Копылова имелась домашняя заготовка.

— Знаете, когда мне говорят, что чем-то непременно надо ужасаться, я все сделаю, чтобы этим не ужасаться…

— Ты на каком курсе юридического? — вдруг спросил Николаев.

— На четвертый собираюсь переходить.

— А рассуждаешь, как дорогой модный адвокат.

— Прокурор, — поправил Копылов. — Только как прокурор.

— Может, ты сам в деле? — для острастки спросил Лавочкин.

— Я студент Института управления и права, а ваши шпионские цацки мне обрыдли еще в сто четырнадцатом интернате. Или вы не знаете, что такое сто четырнадцатый интернат?.. Тогда я вас поздравляю.

Мужчины переглянулись.

— А юноша мне нравится, — заметил Николаев.

— Кто тебя научил от хвоста уходить? — зашел с другого конца Лавочкин.

— Ну кто-кто? В интернате это был наш любимый факультатив.

— Зацепин тебе говорил, что о нем у тебя будут спрашивать? — миролюбивым тоном поинтересовался кадровик.

— Вы знаете, он меня все семь лет нашего знакомства каждый месяц об этом инструктировал. Что именно мне на это надо говорить…

— Ну? — попался на крючок Лавочкин.

— Что он друг моих родителей еще по работе в Коста-Рике, — как вызубренный урок начал перечислять Алекс. — Что он являлся там официальным торговым представителем. Что и сейчас он официальный торговый представитель в странах Центральной Америки. Что закупает партии компьютеров и другой оргтехники. Что в память о родителях помогает мне иногда материально. Что у самого него детей нет и я для него как приемный сын. Ну и так далее, — Он выразительно посмотрел на часы. — Похоже, на вторую консультацию сегодня я точно опоздаю.

— Вы, Александр, или прикидываетесь, или действительно не понимаете важности всего этого? — снова завел свою волынку Лавочкин.

— Важно было, если бы меня об этом спрашивали в ФСБ или прокуратуре.А это, мне кажется, немножко не то учреждение.

Лавочкин проигнорировал его колкость.

— Кто вам помог с Зацепиным отогнать машину в лес и вызвать скорую?