Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 75 – Юлий Люцифер

Селена медленно выдохнула.

— К сожалению, ты уже начинаешь слишком хорошо понимать, как устроена эта ночь.

Я посмотрела на узел света.

— И что мы получим? Очередное видение? Голос? Условия договора мелким шрифтом?

— Всё вместе, возможно.

— Чудесно.

Мы встали каждая в свой круг почти одновременно. Мне достался золотой. Селене — серебряный. Как только наши ноги коснулись центра знаков, площадка под нами отозвалась тихим звоном.

Узел над нами вспыхнул.

И пространство сжалось.

Это было не больно.

Страшно — да.

Но не больно.

Словно весь мир вдруг задержал дыхание, ожидая, что именно мы сейчас скажем.

Перед нами прямо в воздухе раскрылась тонкая световая завеса. На ней одна за другой начали проступать сцены. Не видения, как раньше, где я словно проваливалась внутрь чужой памяти. Здесь всё было иначе. Печать показывала варианты. Последствия. Цена и форма выбора.

В первой сцене я увидела ворота.

Пепельные.

Открытые.

Полностью.

Из них лился свет — не золотой, а какой-то слепящий, почти белый. Сначала это казалось прекрасным. Люди на берегу поднимали головы, словно к восходу. Потом свет коснулся первых фигур — и они начали меняться. Не сгорать. Не исчезать. Скорее… пустеть. Внутри них возникали тени, слишком глубокие для живых тел. Кто-то падал. Кто-то начинал кричать. У кого-то на коже проступали чужие узоры. Вдали горел город. Не от огня —от той самой силы, которую никто не удержал в форме.

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Это если открыть всё.

— Да, — сказала Селена.

Вторая сцена сменила первую почти без перехода.

Теперь врата были закрыты. Плотно. Навсегда. Света не было. Озеро мёртвое, неподвижное. Храм стоял целым. Дворец — тоже. Люди жили. Говорили. Старели. Но что-то изменилось в самом воздухе мира. Я не сразу поняла, что именно. Потом дошло: исчезли линии отклика. Всё, что было связано с древней кровью, словно выгорело. Не как проклятие даже, а как пустота. Дети рождались обычными. Некоторые старые роды угасали без причины. А те, в ком магия ещё жила, становились слабыми, ломкими, как растения в слишком бедной почве.

— Это если закрыть навсегда, — сказала я.

— Да.

— Мир выживет.

— Но другим.

— Тоже не подарок.

Третья сцена появилась медленнее других.

Сначала — вода. Чёрная. Потом — два круга света, уходящие в глубину. Потом — человек у врат, который оборачивается слишком поздно. Это был Ашер. Я узнала его по осанке даже раньше, чем по лицу. Свет за его спиной гас. Ворота смыкались. А потом исчезало всё. И он. И круги. И отклик. И та самая возможность, которую Иара называла путём разрыва.

Смерть.

Моя.

И, возможно, ещё чья-то.

Я не отрывала взгляда.

Селена тоже видела это. Я поняла по тому, как резко у неё изменилось дыхание.

— Нет, — сказала она тихо.

— Это один из вариантов.

— Нет.

— Селена.

Она повернулась ко мне.

Лицо бледное. Глаза жёсткие до боли.

— Я не позволю тебе даже думать об этом как о нормальном выходе.

Узел света над нами дрогнул.

И заговорил.

На этот раз не женским голосом.

Не мужским.

Не человеческим вообще.

Скорее звуком, который сразу переводился в смысл где-то в самой глубине сознания.

Назови причину, по которой путь должен быть завершён.

Я резко втянула воздух.

— Отлично, — сказала я. — Теперь со мной разговаривает сама печать.