Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 74 – Юлий Люцифер

И мы шагнули в тёмный проём сердцевины второй печати как раз в тот миг, когда снаружи начала ломаться последняя дверь.

Тьма сердцевины второй печати оказалась не темнотой в обычном смысле. Она не скрывала пространство — она его стирала. Первый шаг я ещё ощущала под ногами. Второй — уже нет. Не потому что пола не было, а потому что само понятие пола, расстояния, направления перестало быть надёжным. Мы с Селеной держались за руки, и только это позволяло не потерять окончательно ощущение реальности. Её пальцы были холодными, сухими и напряжёнными. Мои — наоборот, слишком горячими. Метка на запястье пульсировала так ясно, будто у меня открылось второе сердце.

Несколько ударов собственной крови — и тьма начала меняться.

Не рассеиваться, а собираться в форму.

Сначала проступила поверхность под ногами. Чёрная, гладкая, отражающая смутный свет, который возникал как будто сам из воздуха. Потом — стены. Не настоящие, а скорее намёки на них: тонкие вертикальные линии, уходящие вверх в бесконечность. Между ними медленно проявлялись ступени, арки, колонны, какие-то дальние переходы и мосты. Всё это было построено не из камня и не из металла. Скорее из самой идеи архитектуры. Как если бы кто-то взял храм, дворец, усыпальницу, древнюю пещеру и память о них, а потом сплавил всё в одно место, которое не обязано подчиняться законам живого мира.

— Ненавижу это, — сказала Селена очень тихо.

— Отлично. Я уже боялась, что только мне страшно.

Она усмехнулась, не разжимая пальцев.

— Мне не страшно. Мне очень, очень не нравится, когда пространство начинает думать быстрее людей.

— Ты сейчас сказала вещь, о которой мне вообще не хотелось задумываться.

Впереди появился свет.

Не резкий. Мягкий. Тёплый.

Он исходил от круглой площадки, расположенной чуть ниже нас. К ней вели три узких спуска. Над площадкой, на высоте человеческого роста, висело то, что я сначала приняла за кристалл. Потом — за каплю воды. Потом — за сердце, сделанное из света. Внутри него медленно вращались тонкие золотые и серебряные нити, иногда вспыхивая тёмными искрами. Именно к этому узлу вела сила. Именно отсюда шёл тот отклик, который я чувствовала всё это время глубже крови.

— Это она, — сказала Селена.

— Вторая печать?

— Сердцевина второй печати. Не сама защита. Её воля.

Мне очень не понравилось слово «воля» в отношении вещи, которая выглядит как узелсвета в пространстве, не подчиняющемся нормальным законам.

— И что дальше?

— Обычно я бы предложила осмотреться. Но, боюсь, у нас нет такого счастья.

Она была права.

Я слышала это уже не ушами, а всем телом: снаружи происходило что-то очень плохое. Далёкие удары, идущие будто сквозь толщу воды. Вибрация в воздухе. Давление на границе пространства. Те, кто ломал дверь наверху, не остановились. Это место не было отрезано от мира полностью. Оно просто было глубже. А значит, бой, который шёл за нами, мог докатиться и сюда.

Мы спустились на площадку.

На её краю, прямо под висящим узлом, виднелись два круга. Один — золотой. Второй — серебряный. Не пустые пазы, как наверху. Скорее места для стоящих. Линии в них были тонкими и живыми, как сосуды под кожей.

— Только не говори, что мы должны встать туда и снова позволить чему-то древнему решать за нас, — сказала я.