Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 51 – Юлий Люцифер

Старик с серебряной цепью на груди заметил направление моего взгляда и едва уловимо напрягся. Настолько слабо, что любой другой бы, наверное, не увидел. Но после всего, что произошло за эту ночь, я уже научилась замечать, как люди выдают страх не словами, а микроскопическими задержками дыхания, поворотом головы, лишней жёсткостью в плечах.

— Кто вы такой? — спросила я, не отрывая взгляда от колоннады.

Он посмотрел на меня с холодной вежливостью.

— Настоятель Ремар. И вы находитесь на священной земле, леди, если, конечно, вам ещё не объяснили, что значит слово «граница».

Император шагнул вперёд.

— Я повторю вопрос. Где вторая печать?

Настоятель даже не моргнул.

— Я уже сказал: мне неизвестно, о чём вы говорите.

Метка на моей руке вспыхнула так резко, будто кто-то провёл раскалённой иглой по коже. Я стиснула зубы.

— Он врёт, — сказала я.

Тишина во дворе стала плотнее.

Стражи храма переглянулись.

Селена медленно повернулась к настоятелю. В её лице не было ни удивления, ни ярости — только то особенное выражение человека, который слишком давно ожидал предательства и теперь просто видит, в какой форме оно наконец пришло.

— Вы знали, — сказала она.

Ремар перевёл взгляд на неё.

— Я знаю многое.

— И молчали.

— Храм молчит чаще, чем говорит.

— Не в эту ночь.

Император сделал ещё шаг, и в его голосе исчезли даже остатки дипломатии:

— Отойти от входа.

Настоятель чуть приподнял подбородок.

— Нет.

Слово прозвучало негромко, но за ним тут же произошло сразу несколько вещей. Стражи храма плотнее сомкнули строй у лестницы. Из боковых арок вышли ещё люди — тоже в храмовых плащах, но уже не с копьями, а с короткими изогнутыми клинками. И одновременно с этим серый туман за колоннадой поднялсявыше, выпуская из себя знакомые силуэты в масках.

Охотники.

Они уже были здесь.

Морв тихо выдохнул сквозь зубы:

— Нас вели с озера.

— Нет, — сказала Селена. — Нас ждали здесь ещё до озера.

Я повернулась к ней.

— Что?

Она не сводила взгляда с настоятеля.

— Письмо Эсмины. Архив. Первая печать. Он слишком спокойно стоит. Он не удивлён.

Император понял это в ту же секунду.

— Храм заключил с ними сделку, — сказал он.

Настоятель впервые позволил себе слабую, почти печальную улыбку.

— Сделку? Нет, ваше величество. Сделки заключают равные. Мы всего лишь признали неизбежность.

— Открыть врата — это для тебя неизбежность?

— Сохранить то, что давно должно было вернуться на своё место.

Я почувствовала, как холодеет спина.

— Вы хотите открыть их.

Ремар посмотрел на меня внимательнее, чем раньше. Теперь в его взгляде уже не было просто храмовой сдержанности. Там была оценка. Измерение. Так смотрят на вещь, которую десятилетиями искали в запертых текстах и наконец видят живьём.

— Нет, дитя, — произнёс он почти мягко. — Не мы. Ты.

Мне стало по-настоящему не по себе. Не из-за слов даже, а из-за интонации. В ней не было угрозы. Только уверенность человека, который давно перестал различать, где заканчивается вера и начинается насилие.

Император поднял меч.

— У тебя был шанс отойти.

Настоятель Ремар посмотрел на лезвие так, будто это было не оружие, а устаревший аргумент.

— И у вас тоже.

Первым ударил не он и не храмовая стража.

Первым ударил туман.

Он не просто сгустился — рванулся вперёд длинными серыми лентами, как будто у него появились руки. Люди Морва отреагировали мгновенно, растаскивая строй и закрывая нас с флангов. Один из охотников вылетел из дымной полосы прямо на храмового стража, и тот умер, кажется, даже не успев понять, с чьей стороны пришёл удар. Крик рассёк двор. Факел упал на камень. Пламя разлилось по маслу, но серый туман и его почти сразу приглушил.