Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 27 – Юлий Люцифер

— Назад, — мгновенно сказал Морв.

Мы отступили, но было поздно. Стены комнаты засветились тонкими красноватыми линиями, которых раньше не было видно. Они складывались в сложный круг, и я с ужасом поняла, что этозащитный контур. Старый. Активированный. И, судя по тому, как потяжелел воздух, крайне недружелюбный.

— Ловушка? — спросила я, стараясь не выдать голосом нарастающую панику.

— Проверка, — ответил император так спокойно, будто его не окружили сейчас древние символы, готовые решить, достойны ли мы выйти отсюда живыми.

Линии на стенах вспыхнули ярче.

Потом раздался голос.

Женский.

Низкий, далёкий, словно идущий не из комнаты, а прямо из камня.

— Назови кровь.

Я застыла.

Голос был не тем, что у женщины из тайного хода. Этот звучал старше, холоднее, как эхо чужой памяти.

Император ничего не сказал. Морв положил ладонь на рукоять клинка — бессмысленный жест против магии, но понятный каждому живому человеку.

— Назови кровь, — повторил голос.

Метка жгла всё сильнее.

— Это защита рода, — тихо сказал император. — Она распознаёт наследника.

— Потрясающе. И что делать? — спросила я сквозь зубы.

Он посмотрел на меня.

— Говорить.

— Что говорить?!

Линии на стенах сжались чуть ближе.

Я резко выдохнула и шагнула к столу.

— Я не знаю, кто я, — сказала я, чувствуя себя полной идиоткой, разговаривающей с древней дверью. — Но именно моя кровь открыла эту печать.

На секунду ничего не изменилось.

Потом голос произнёс:

— Имя.

Я стиснула зубы. Моё? Арианы? Женщины из сна? Впервые за всё это время я не знала, какое имя здесь вообще уместно. Моё собственное казалось чужим для этого мира. Имя Арианы — не до конца моим. Но голос ждал. И стены сжимались.

— Ариана, — сказала я наконец.

Метка вспыхнула.

Линии на стенах замерли.

Тишина длилась несколько ударов сердца. Затем голос тихо произнёс:

— Неполно.

По спине прошёл холод.

— Вот и замечательно, — пробормотала я. — Спасибо за конкретику.

Император вдруг шагнул ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание.

— Скажи всё, что помнишь из сна. Любое имя, любое обращение.

— Я не помню имени женщины.

— Она что-то говорила ещё?

— Только… — я запнулась. — Она сказала: «Ты опоздала».

В ту же секунду воздух в комнате дрогнул.

Голос изменился. Стал тише.

— Поздняя кровь.

Красные линии на стенах побледнели.

Потом одна за другой погасли.

Я выдохнула так резко, будто только сейчас вспомнила, как это делается. Морв тоже чутьрасслабился, хотя руки с оружия не убрал. Император перевёл взгляд на шкатулку.

— Значит, этого достаточно.

— Для чего? — спросила я.

— Чтобы признать тебя своей.

Мне не понравилась формулировка. Совсем.

Он протянул руку к шкатулке.

На этот раз ловушка не сработала.

Серебряные скобы разошлись сами, бесшумно, словно механизм тоже был магическим. Крышка поднялась на несколько дюймов. Внутри лежали три вещи: свернутый в трубку старый пергамент, тонкое кольцо из тёмного металла с тем же знаком, что на моей метке, и маленькая пластина из матового серебра, в которую был вделан прозрачный камень, похожий на кусочек льда.

Император не стал брать ничего сразу. Сначала внимательно осмотрел содержимое, потом посмотрел на меня.

— Что ты чувствуешь?

Я не поняла вопроса, но честно прислушалась к себе. От кольца ничего. От пергамента — тоже. А вот от пластины с камнем тянуло тем самым странным внутренним откликом, каким иногда отвечает метка. Будто предмет видел меня. Или ждал.