Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 15 – Юлий Люцифер

— Ты знаешь, что это? — тихо спросила я.

Он взял ткань, посмотрел на вышивку и поднял на меня глаза.

— Да.

— И?

Пауза затянулась всего на мгновение, но его хватило, чтобы понять: то, что я нашла, важнее, чем мне бы хотелось.

— Это знак дома Вердан.

— И что это за дом?

Император ответил ещё тише:

— Это род моей матери.

Я уставилась на него, не сразу осознав смысл сказанного.

— Вы хотите сказать, что один из Охотников Пепла носил знак семьи, связанной с вами?

— Именно это я и хочу сказать.

В комнате повисла тишина, от которой стало не по себе сильнее, чем от любой магии.

Потому что если охотники уже связаны с императорской семьёй, значит, охота на меня началась не где-то далеко за стенами дворца.

Она с самого начала была внутри него.

Несколько секунд я просто смотрела на императора, пытаясь понять, ослышалась ли. Но в его лице не было и намёка на шутку, а такие люди, как он, вообще не производили впечатления людей, способных шутить о вещах, связанных с кровью, заговором и мёртвыми убийцами. В моей ладони больше не было ткани — он держал её сам, двумя пальцами, будто маленький клочок чёрного материала вдруг превратился в доказательство чего-то очень старого и очень опасного.

— Род вашей матери, — повторила я тише. — Значит, Охотники Пепла как-то связаны с вашей семьёй?

— Я сказал только то, что сказал, — ровно ответил он. — Этот знак принадлежит дому Вердан.

— А что это меняет?

Он поднял взгляд. Тёмный, тяжёлый, собранный.

— Всё зависит от того, как именно этот знак оказался на одежде нападавшего.

— По-моему, вариантов не так уж много.

— Наоборот. Вариантов слишком много, и почти все мне не нравятся.

Он подошёл к столу, развернул ткань на тёмной полированной поверхности и на мгновение задумался. Я видела, как в нём работает привычка правителя: сначала отсечь эмоции, потом просчитать последствия, потом решить, кто умрёт первым. Наверное, именно поэтому он всё ещё сидел на троне, а не лежал в семейном склепе рядом с десятком более слабых родственников.

— Объясните, — сказала я уже жёстче. — Нормально. Без ваших любимых полунамёков.

Он не сразу ответил. Потом медленно произнёс:

— Дом Вердан когда-то был одним из сильнейших в империи. Не по армии и не по земле. По влиянию. По старым связям. По бракам. По тем вещам, из которых плетут власть гораздо надёжнее, чем из мечей. Моя мать была из этого дома. После её смерти род почти исчез из двора. Формально — из-за долгов, старых конфликтов и неудачных союзов. На деле — потому что я этого захотел.

Я прислонилась к краю стола.

— Вы их убрали?

— Тех, кто пытался использовать её смерть против трона, — да.

Он сказал это без пафоса. Как человек, сообщающий факт. И от этого стало не по себе сильнее, чем если бы он произнёс это со злостью.

— И вы думаете, кто-то из них до сих пор жив?

— Я думаю, — тихо сказал он, — что кто-то из них мог пережить чистку и затаиться. Или же знак использовали намеренно, чтобы я это увидел.

— То есть вас могут пытаться запугать?

— Менясложно запугать.

— Тогда задеть.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то холодное и очень личное.

— Да.

Эта короткая пауза сказала больше, чем весь наш разговор. Дом его матери не был просто ещё одной ветвью аристократии. Там было что-то глубже. Не просто политика. Память. Вина. Старые раны. Возможно, именно поэтому он и пришёл ко мне сам, а не отправил капитана стражи или архимага. То, что я нашла, касалось не только покушения. Это касалось его лично.