Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 136 – Юлий Люцифер

На этот раз даже в лице архивника мелькнуло что-то, похожее на почти незаметное раздражение.

— Три условия. Носитель новой формы. Внешняя линия, уже признанная в первом месячном свидетельстве. И северный проводник.

— То есть ты, — сказала я.

— Да.

Я скрестила руки.

— И ты сам пойдёшь с нами к разлому.

— Да.

— Почему?

— Потому что иначе ключ не замкнётся.

— Или потому что ты не доверяешь нам настолько, чтобы отпустить туда одних.

Он выдержал мой взгляд.

— Это тоже.

Честно.

Я уже почти начала уважать северный архив только за то, как мало сил им приходится тратить на маскировку неприятных вещей.

— А если ты умрёшь по дороге? — спросила Лира.

— Тогда ключ сорвётся.

— Очень удобно.

— Это не удобство. Это конструкция.

— Север снова любит это слово, — тихо сказала Мира.

Астрен посмотрел на неё.

— А запад снова делает вид, что строит решения только на личной интуиции и доме.

— Лучше дом, чем мёртвый протокол.

— Лучше протокол, чем харизматическая катастрофа.

Я закрыла глаза на секунду.

— Вы оба невероятно помогаете.

Ная не сдержала короткого смешка. Едва заметного, но настоящего.

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Ничего. Просто теперь я вижу, почему сеть на тебя отвечает.

— И почему же?

— Потому что ты не боишься говорить людям, когда они начинают звучать как собственные карикатуры.

Это была, пожалуй, самая приятная вещь, которую мне говорили за весь этот ненормальный день.

Император посмотрел на Астрена.

— Ещё условия?

— Да.

— Разумеется.

— На разлом идут не все.

Этого я ожидала.

— Кто? — спросила я.

— Носитель. Внешняя линия. Северный проводник.

— Всё?

— И не более двух охранных фигур, если они не претендуют на участие в самом выборе.

Я быстро пересчитала. Значит, я. Император — как внешняя линия. Астрен — как северный проводник. И ещё двое.

— Я иду, — сразу сказала Мира.

— Нет, — ответил Астрен.

Заледеневшая тишина.

Мира даже не моргнула.

— Повтори.

— Ты — действующий узел запада. Если пойдёшь сама и что-то сорвётся,запад лишится не только голоса в ближайшие дни, но и внутренней устойчивости.

— Я сама решу—

— Нет, — впервые жёстко перебил он. — Вот именно здесь не ты одна решаешь.

Лира сделала полшага вперёд.

— Тогда я.

Астрен перевёл взгляд на неё.

— Да.

Она кивнула, будто этого и ждала.

— Хорошо.

Эрин тихо сказал:

— Я остаюсь.

Не вопрос. Не сожаление. Просто факт.

Мира закрыла глаза на мгновение.

Потом открыла.

— Лира идёт.

Она повернулась ко мне.

— Если на разломе тебе придётся выбирать между красивым жестом и устойчивой формой, ты выбираешь устойчивую.

Я почти усмехнулась.

— Ты думаешь, меня всё ещё может тянуть на красивые жесты?

— Всех тянет, когда цена становится личной.

Эта фраза мне совсем не понравилась. Потому что звучала как предупреждение не абстрактное, а основанное на знании.

— Что ты знаешь о разломе, чего не говоришь? — спросила я.

Мира посмотрела на Астрена.

Тот ответил сам:

— Разлом не просто разрушенное место.

— Что тогда?

— Это узел, где однажды уже пытались решить то, что вы решаете сейчас. Только другим способом.

По коже пошли мурашки.

— Чем закончилось?

Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы ответ лег тяжело.

— Миром, который вы унаследовали.

Вот теперь стало по-настоящему холодно.

Даже Ашер, до этого стоявший почти неподвижно, чуть изменился в лице.