Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 129 – Юлий Люцифер

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась Ная.

На ней уже не было тёмного плаща, в котором она встретила нас ночью. Теперь — простая тёмно-серая одежда, удобная дляпути, без лишних украшений и без намёка на демонстрацию статуса. Но в ней всё равно было что-то, что не позволяло воспринимать её как обычную девушку дома. Не сила даже. Скорее место, которое ей здесь отводили.

— Выходим через четверть часа, — сказала она.

— Так быстро?

— Ты хотела ещё поспать?

— Я хотела хотя бы притвориться.

Она на секунду почти улыбнулась.

— На это будет время после севера. Возможно.

— Обнадёживающе.

Ная прошла внутрь, не спрашивая разрешения, подошла к столу и поставила на него небольшую чашку из тёмного металла.

— Выпей.

Я посмотрела в чашку. Жидкость была почти чёрной и пахла так, будто кто-то собрал все горькие травы западного склона, добавил каменную пыль и решил, что этого недостаточно для страдания.

— Это обязательно?

— Да.

— Оно меня убьёт?

— Нет.

— Ты слишком быстро ответила.

— Потому что уже слышала этот вопрос много раз.

Я всё-таки взяла чашку. Напиток оказался ещё хуже, чем обещал запах.

— Что это?

— Чтобы сеть не разодрала тебе голову в дороге.

— Очень романтичное описание.

— У нас здесь вообще не любят романтику без пользы.

Я выпила до конца, потому что выбора, похоже, не предполагалось. Тёплая горечь почти сразу пошла вниз по телу, и через несколько секунд я почувствовала странное изменение. Сеть никуда не исчезла, но её края стали мягче. Как если бы между мной и откликами положили тонкий, но умный фильтр.

— Лучше? — спросила Ная.

Я прислушалась.

— Да.

— Хорошо. Северный узел не любит тех, кто входит к нему слишком распахнутыми.

— Он тоже живой?

— Всё, что стоит того, чтобы туда идти, в каком-то смысле живое.

Я вздохнула.

— Ненавижу, когда в этом мире нельзя получить нормальный ответ.

— Можешь. Но обычно после нормального ответа потом всё равно приходится узнать нечто гораздо хуже.

Это тоже прозвучало слишком разумно, чтобы спорить.

— Кто идёт? — спросила я.

Ная оперлась плечом о стену.

— Ты. Я. Мира. Эрин. Лира.

— Император?

— Да.

— Селена?

На секунду она замолчала.

— Нет.

— Почему?

— Потому что после отклика в сердцевине ей нужен день, чтобы прийти в себя. И потому что здесь мы не можем позволить себе одновременно ослабить обе внутренние линии дома и вашей новой формы.

Я сразу поняла, что это не простозабота. Это расчёт. Правильный. Но оттого не менее неприятный.

— Ашер?

— Идёт.

Я подняла брови.

— Серьёзно?

— Да.

— Вы ему уже доверяете?

— Нет, — спокойно сказала Ная. — Но на севере будет полезно, что первая печать идёт рядом не как миф, а как живой спор.

Я фыркнула.

— Красиво сказала.

— Здесь любят точные формулировки.

— Я заметила.

Она уже направилась к двери, когда я остановила её:

— Подожди.

— Что?

— Ты сама почему идёшь?

На этот раз Ная ответила не сразу. Посмотрела на меня внимательнее, чем раньше.

— Потому что, если новая форма действительно хочет выжить, ей придётся научиться держаться не только на старых сильных людях. А я хочу увидеть, может ли она говорить и с теми, кто не родился для власти.

Я медленно кивнула.

Это был очень западный ответ.

Не красивый.

Не трогательный.

Но точный.

Когда я вышла во внутренний двор, рассвет только начинал сереть небо. Ни солнечного света, ни настоящего утра ещё не было — только тот час, когда ночь уже ослабла, но день ещё не взял мир в свои руки полностью. Именно в это время любые дороги кажутся особенно честными. Или особенно опасными. Обычно это одно и то же.