Книга Нелюбушка, страница 139 – Даниэль Брэйн

– Да, исхудала, – подтвердил он, довольно улыбаясь, чем поразил меня до ступора. Что Катерина напихала в эти плюшки, я их дочери давала! – Надеюсь, что это сможет помочь.

– Помочь чему? – едва не крикнула я, забыв, что исполняю роль радушной хозяйки и обеспокоенной сестры и подруги. Доктор вздрогнул, но трапезничать не прекратил, даже будто перепугался, что я отберу у него еду, а меня осенило.

Я ненавидела намеки, но не все просьбы стоит озвучивать, и потому я полезла в кошелек и положила перед доктором две золотые монетки. Весьма вероятно, что этот хлыщ сочтет такую сумму оскорблением, но оказалось, что доктора тут и деньгами не избалованы.

– Я вычитал в одном ганзейском журнале, – изображая легкий стыд, пояснил доктор, – что излишний вес и образ жизни, которому следует ее сиятельство, мешает зачатию… вы понимаете? – он многозначительно уставился на меня, монеты исчезли, словно не было. – Ее сиятельство неукоснительно следует моим рекомендациям, хотя… зачатие пока не наступило. К сожалению, его сиятельство вряд ли сможет ее сиятельству помочь.

Тетанус – столбняк, если в этом мире под ним не подразумевают что-то иное, болезнь серьезная даже в мое время, и получить заражение – как плюнуть кому-то в суп.

– Воистину ужасные новости, доктор. Как его сиятельство мог заболеть?

– Сложно сказать, – развел он руками, и с пальцев его сыпалась сахарная крошка, я следила, как она усеивает рабочий стол Севастьянова, ладно, на все наплевать. – На следующий день после того, как я приезжал к вам с визитом, меня вытребовала очень встревоженная княгиня, и поверьте, я сделал все, чтобы рана не загноилась, она и не загноилась, но болезнь сия непредсказуемаи скоротечна. Все признаки налицо – напряжение мышц, суженные глаза, сморщенный лоб, губы растянуты с опущенными уголками…

Софья, дурочка Софья, ну почему она мне ничего не сказала, неудивительно, что при ее привычках что в распорядке дня, что в еде от недосыпа и недоедания она озверела, я на диетах не сидела никогда, но я же общалась с кучей людей, которые от такого лечения становились неуправляемыми!

Я ничем не могла ей помочь, но хоть бы поддержала. А князь… Фекла мудро заметила, что слишком опасно играть с волей всесильных богов.

Мне нужно ковать железо, пока оно горячо.

– Вы были здесь, когда скончался мой батюшка? – спросила я, нащупывая кошелек. За каждое слово этот стервец захочет денег, но главное – чтобы я получила экспертное мнение, не то чтобы доктор, как и все остальные здесь, впрочем, был для меня авторитет. – Скажите, от чего он умер?

Доктор кашлянул, отхлебнул чай большим глотком и засуетился. Он не наелся, но пал не настолько низко, чтобы хватать со стола плюшки и запихивать их в карман.

– Я засиделся, Любовь Платоновна, благодарствую и прошу простить. Меня ждут, ничего не поделать, – он поднялся, стряхнув на стол еще больше крошек, и я тоже встала, рассчитывая преградить ему путь.

Слабая попытка, ему ничего не стоит меня как бы случайно толкнуть, а после на мне еще и заработать вне зависимости от того, насколько благополучным будет исход. Он не вовремя засобирался, ему есть что скрывать, и он уедет, а я останусь несолоно хлебавши и без ответа на свой вопрос.

Я выставила живот и с плотно сжатыми губами снова полезла в кошелек, не пуская доктора к вешалке.