Книга Дух огня, страница 20 – Вера Лейман

Но Кымлан не успела порадоваться его выздоровлению, потому что пришла новая беда. Она не могла понять, чем руководствовался Наун, когда с такой уверенностью предложил брак между принцессой Ансоль и Мунно. Более немыслимый союз сложно было представить, однако большинство советников, и даже наследный принц в итоге поддержали эту идею, и Кымлан ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и смириться. Но свою табличку на голосовании она не подняла, и Мунно это видел. Она ни в чем не провинилась перед ним, хоть он и считал ее чудовищем и предательницей.

Зал Совета Кымлан покидала в расстроенных чувствах, убеждая себя, что ей жаль принцессу Ансоль, которой придется стать женой врага. Однако обманывать себя было трудно, а гасить в душе ревность – практически невозможно, и ее жгучие всполохи пробивались сквозь толщу надуманных аргументов и доводов. В глубине ее измученного сердца жила любовь к Мунно, и ей ни с кем не хотелось его делить. Глупо даже думать об этом, ведь будущего у них все равно не было, как бы ни сложилась его судьба. Он плененный враг, у которого было всего два выхода: или на виселицу, или в покои принцессы. Но Кымлан знала, что он всем сердцем предан племени Сумо, и не могла даже представить, какой ад развезся в его душе, когда Совет решил сделать его принцем страны, которую он ненавидел.

– Его высочество Наун хочет с вами увидеться, – ровный голос Набома остановил ее напути к покоям Ансоль, с которой она еще не успела повидаться после возвращения, полностью занятая лечением Мунно.

Кымлан обернулась, пристально глядя на личного стражника принца и гадая, зачем Наун зовет ее к себе. Неужели опять хочет попытаться ее вернуть? Но что-то подсказывало, что дело не в этом. Теперь, когда Мунно в Когурё, ее тайна может раскрыться, и нужно быть предельно осторожной.

Боковым зрением она увидела, как Мунно с Даоном под конвоем уводят из зала Совета, и резко выдохнула, ощутив, как сдерживаемые чувства огненной рекой выплеснулись в сердце. Кровь бросилась в лицо, когда она встретилась с глазами мохэсца и прочитала в его тяжелом взгляде свой приговор: он никогда не простит ее за то, что исковеркала его жизнь. Что бы она ни делала, как бы ни старалась, все бессмысленно, и пошатнувшееся доверие не вернуть. Ведь именно она стала невольной виновницей его плена и вынужденного брака с принцессой вражеской страны.

– Госпожа? – напомнил о себе Набом, возвращая из глубин ее переживаний.

– Пойдем, – обреченно вздохнула она и последовала за ним по хорошо известному пути.

Миновав покои принцессы Тами и несколько павильонов для слуг, Кымлан вновь очутилась перед дверью комнаты, которую так спешно покинула перед походом на войну. Слуга распахнул перед ней дверь, и она вошла, внутренне готовясь к неприятному разговору.

Принц по обыкновению стоял возле окна, любуясь небольшим садом, разбитым рядом с его покоями. Детьми они любили играть в нем, собирать опавшие лепестки вишен и украшать ими волосы и одежду. Теплая, с толикой грусти, улыбка тронула губы Кымлан. Наун повернулся к ней и сказал, указывая на отцветшие деревья за окном:

– Помнишь? Прекрасное было время…

– Я помню все, Ваше высочество, но это время уже не вернуть, – она слегка склонила голову, не сводя глаз с лица принца. Такой красивый, утонченный, умный и любящий, теперь он вызывал в душе только лишь теплые воспоминания о беззаботном времени, когда она была счастлива. Кымлан больше не видела в нем мужчины, и от этого было и грустно, и радостно одновременно.