Книга Дух огня, страница 19 – Вера Лейман

В наступившей тишине вдруг раздался грохот. Мунно медленно повернул голову – Кымлан выронила из рук ножны и потрясенно смотрела ему в глаза.

В зале повисла тишина, и в этом безмолвии Кымлан оглушали удары собственного сердца. Оно больно било в грудь, надсадно молотило в виски, с каждым ударом донося до разума весь ужас предложения Науна. Дикие глаза Мунно смотрели не на принца, не на министров, пытаясь прочитать на их лицах свой приговор. Они смотрели только на нее, будто его судьбу решала она, и произнесенные Его высочеством слова ничего не значили, пока Кымлан не даст свой безмолвный ответ.

В зале Совета поднялся шум, министры спорили между собой, вскакивали с мест, неприлично тыча друг в друга пальцами. Наун и Ён Чанмун молчали, терпеливо пережидая, когда все немного успокоятся. Кымлан же не смогла бы вымолвить ни слова даже под страхом смерти. С момента, когда она совершила роковую ошибку, проникнув в крепость, ей казалось, что она летит с обрыва, и каждый день все стремительнее приближает ее к пропасти.

После той ужасной ночи, когда по ее вине сгорел Хогён, она почти не спала. Как только закрывала глаза, ей чудились предсмертные крики когурёсцев, стоны раненых, перед глазами вставали обожженные тела. Она просыпалась в холодном поту, намеренно колола себя иголкой и бодрствовала до утра. Засыпать было страшно, чтобы вновь не окунуться в преследовавшие ее кошмары. Возвращение домой стало настоящей пыткой: Кымлан не умела скрывать свои чувства, и каждое поздравление, каждую похвалу ее «подвига» встречала кривой, болезненной улыбкой. В Когурё она стала настоящим героем, ее встретили как победителя, кланяясь и восхваляя необычную девушку, сумевшую переиграть главнокомандующего мохэ. Ее страна наконец признала ее, даже не зная об ее главной тайне. Однако это признание было отравлено дымом Хогёна и смрадом обгоревших тел.

Ко всем ее страданиям добавился страх за жизнь Мунно. Почти всю дорогу она ехала рядом, со все возрастающей тревогой наблюдая за его состоянием. А когда открылась дверь клетки, стало очевидным, что его жизнь висит на волоске. Не обращая внимание на протесты отца и игнорируя проклятия, которыми ее осыпал Даон, Кымлан бросилась во дворец прямо к наследному принцу. Именно она убедила его в том, что Мунно необходима срочная помощь лекаря, и получила разрешение участвовать в его лечении.

Три дня, пока мохэсец балансировал на грани миров, Кымлан не отходилаот него ни на шаг. Вливала в рот отвары, обтирала горячую кожу снадобьями и крепко держала его руку. Почему-то она была уверена – стоит ей отпустить ее, Мунно умрет. Она не отходила от его постели, забыв о своем долге перед принцессой Ансоль и подругами, даже не побывав дома и не повидавшись с нянюшкой Дэгам. День и ночь сидела возле мечущегося в лихорадке Мунно, не сменив одежду и не отдохнув после долгой дороги.

Ночами ей снился огонь. Красные языки пламени, пожирающие все вокруг, которые складывались в образ огромной птицы с длинным хвостом и острым клювом. Она просыпалась в поту, с дико колотившимся сердцем, и еще крепче сжимала ладонь бесчувственного Мунно.

И вот, наконец, на третий день наступил переломный момент: дыхание мужчины стало ровным, жар спал, и веки мохэсца слабо дрогнули. Он все еще был бледен, но главное – он выжил. Самое страшное осталось позади.