Книга Марийон, Зима в Венесшале, страница 8 – Вера Платонова

И действительно, на открытой палубе, держась за перила, стоял высокий, отлично сложенный мужчина. То, что Мари издалека приняла за серую рубаху оказалось тонкой кольчугой, облегающей широкие плечи. На контрасте с плечами талия казалось по-девичьи узкой, а стройные ноги плотно обтягивали штаны. На бедре грозно висел длинный меч, который еще немного и волочился бы по полу.

— Хватит глазеть! — буркнул Лекс. — Делать нечего людям, наряжаются как клоуны. Навесили побрякушек..

— Странно слышать от человека в кружевном жабо! — сказала Мари, продолжая исподтишка разглядывать рыцаря. — А по-моему, красивый!

— А что, нормальное жабо! — вспыхнул Лекс, поправаляяворотник. — Пойду прогуляюсь один. Надеюсь, не потеряешься. — Я тут видел одну интересную особу..

Особой, видимо, была аппетитная веселая дама, мимо каюты которой они прошли чуть ранее. Она окинула Лекса таким жарким взглядом, что тот сразу приободрился.

— С пышками иметь дело на порядок веселее, чем с тощими занудами. — Он показал Мари язык и развернулся. —пойду ошибусь каютой. Может быть, она не будет против ню.

— Удачи, принц!

Мари посмотрела на рыцаря. Тот продолжал стоять вполоборота, как будто чувствовал себя не особо хорошо. Седые виски в контрасте со вполне молодым лицом добавляли его внешности драматический эффект. В лице его не было ни одной невнятной или слабой черты: прямой нос, четко очерченный подбородок, выразительные брови и глаза. Он повернул лицо другой стороной и Мари с сожалением обнаружила достаточно внушительный изъян: почти весь левый глаз оплетала сетка коротких и глубоких шрамов и простиралась до самого уха, веко, видимо, также пострадало и неправильно срослось, отчего глаз оставался слегка прищуренным, это придавало лицу не самое приветливое выражение. Но в целом, если смотреть издалека и с определенного ракурса, то при взгляде на этого мужчину создавалось впечатление, что он только что выбрался со страниц женского романа, где скакал на лошади, размахивал мечом, спасал красавиц, с которыми затем незамедлительно предавался обжигающей страсти. И весь этот романтический образ в одно мгновение разрушился, когда рыцарь резко перегнулся за борт и стал содрогаться всем телом в рвотных позывах.

Марийон слыхала о морской болезни, и даже удивилась, что сама ее не испытывает.

— Водички? Платок? — поинтересовалась она у рыцаря.

Тот, не отрываясь от процесса, замахал на нее рукой, что Мари расценила как: «Нет, нет, все в порядке. Лучше не смотрите на этот позор».

Мари вспомнила, что видела неподалеку бочонок с надписью «Пресная вода» и привязанной к нему на веревке глиняной кружкой. Она сбегала к бочонку, веревку пришлось отрезать, чтоб донести кружку до рыцаря, и подала ее бедолаге.

Тот прополоскал рот, остальное жадно выпил, сел на палубу и выдохнул:

— Спасибо. Прошу прощения за то, что вы стали свидетелем вот этого.

— Насколько знаю, это нормально. — Утешила Марийон. — Наверное, вы, как и я, нечасто путешествуете на кораблях?

— Честно сказать, впервые. — сказал рыцарь.

— И я впервые.

— Тогда вам везет, что эта печальная участь вас не постигла.

— Наверное.

Мари вернула кружку на законное место.

— Простите мое любопытство, но вы, рыцарь? Впервые вижу человека с такой штукой на боку. — она показала на меч.