Книга Марийон, Зима в Венесшале, страница 1 – Вера Платонова

Мари с ужасом смотрела, как со стороны моря на побережье надвигалась зловещая вращающаяся воронка.

Мэр Роткинсон, стоявший рядом с досадой плюнул.

— Что ты за колдовка такая! Попросил чуть разогнать тучки, а ты мне стихийное бедствие! Отколдовывай это назад!

Марийон побелела и сдавленно промямлила:

— Я… я не знаю как. Я же говорила, что я такое не умею делать.

— Ой, дууурааа.. — схватился за голову мэр. — Делай, что хошь! А чтоб до побережья, и до Вижевиц тем более, это не дошло. Потом зайди ко мне, ключ сдай от дома. Иначе я тебя живо того этого. В каталажку! За нарушения! За причинения! О! Вона чего.

Мари постаралась сконцентрироваться еще раз, рядом с истеричным Роткинсоном сделать это было максимально сложно.

«Ну давай, давай, рассасывайся!» — бормотала она про себя. Но смерч уже совершенно вышел из-под контроля и чувствовал себя вольготно на морской глади.

«Стоп. Стой на месте! Остановись! Всё, хватит, довольно!»

Воронка судя по всему не обладала ушами, неумолимо приближаясь к своей незадачливой созидательнице.

Мэр, тем временем, понял, что находиться здесь далее опасно и крикнул в развороте:

— Ну я тебе! Ну смотри ты у меня! Чтоб вот это вот все! — и спешно удалился, выкрикивая «спасайтесь, кто может!».

Мари стала ощущать на своем лице и открытых руках частую и мелкую изморось морской воды, на губах стало солёно. Мелкие крапинки становились крупнее и били все сильнее. Побережье совсем опустело. Стихия надвигалась на Марийон, выглядевшую на фоне водяного столпа, как маленькая куколка.

Девушка зажмурилась и, попрощавшись с жизнью, в последний раз сказала, не размыкая губ: «Распадись».

И внезапно смерч послушался. Воронка застыла на месте и спустя мгновения обрушилась вниз, замочив внезапным приливом подол платья Мари почти до бедра, и тут же схлынув.

— А ты красивая! — послышалось за спиной. — Ты как русалка! Эти мокрые волосы, глаза печальные..

Мари с досадой обернулась. Настроение было из ряда вон отвратительным, день не задался, и хуже всего для нее была перспектива покинуть этот город и скитаться в поисках уголка, который можно было бы назвать своим домом. На нее, промокшую, озябшую, расстроенную, бесстыже глазел молодой мужчина, одетый не без вкуса, но с некоторым перебором, по мнению Марийон.У него были завитые светлые волосы, которым могла позавидовать любая кокетка, бархатный зеленый костюм (а Мари впервые видела, что не только куртка, но и штаны у мужчин могут быть бархатными), и совершенно неуместное для провинциальных Вижевиц белоснежное кружевное жабо. Незнакомец считал во взгляде Мари явное нежелание вести разговоры, но не вздумал отойти:

— О, день у морской колдуньи не задался, вижу по взгляду. Прошу, не превращай меня в лягушку за эти слова!

«Если б я умела» — разочарованно подумала Мари и неожиданно для себя скривила губы и шмыгнула носом.

— Эй, эй, эй! Не раскисать, красотка! Меня зовут Лекс. Свободный художник, маринист, иногда портретист, особенно предпочитаю писать натуры в стиле ню. — он достал из-за пазухи не особо свежий, но очень надушенный огромный платок и стал утирать Мари слезы. При этом мужчина умудрился под видом заботливой поддержки приобнять ее за талию и задержать руки в кое-каких неположенных местах.

От возмущения у Мари перестали бежать слезы, и она решительно сняла руки Лекса с себя и сделала суровый вид. Но новый знакомый соорудил на лице такую забавную и безвинную гримасу, что Мари рассмеялась и протянула ладошку: