Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 46 – Селина Катрин

Наконец мы остались вдвоём — только я и Монфлёр.

В воздухе повисла пауза, как в разгерметизированной шлюзовой.

Я свободна? Вот так просто? Благодаря Кассиану? Мне не придётся отсиживать десять лет?

По телу разливалась эйфория, как пьянящий газ, наполняя лёгкие и мозг. Я всё ещё осмысливала тот факт, что больше не надо возвращаться в камеру, мыться в общей душевой, есть пюреобразную безвкусную бурду невнятного цвета и, возможно, даже я смогу выйти на свежий воздух, как Кассиан сделал шаг вперёд. Внезапно меня полоснули цепким, горячим, почти яростным взглядом.

— Ты могла бы сказать мне раньше, — выдохнул он, глядя в упор. — Могла бы. Но не стала.

О чём он? Неужели о кольце?..

Одна эта фраза Монфлёра стремительно вернула меня на грешную землю. Пьянящий газ моментально улетучился как гелий. Мозг тут же заработал. А с чего ты, Эстери, вообще решила, что этот мужчина прилетел на заседание ради тебя, а не ради себя? Наверное, от того, что мать дочери — заключенная, стыдно, да и рейтинги от этого падают.

— Вообще-то, ты мог сказать заранее, что мы находимся в романтических отношениях. Кольцо — это, конечно, трогательно, особенно когда его стоимость открывается на глазах у публики, но, знаешь, я привыкла узнавать о своих отношениях чуть раньше, чем из официальной речи в суде!

— Ты с ума сошла?! — рявкнул он, хватая меня за локоть и жёстко выволакивая из зала слушания.

Я даже возмутиться не успела, как Его Наглейшество заставил меня рвануть за собой, быстро-быстро перебираякаблуками. Меня буквально несло на поводке, как строптивую собаку, и, если бы я не была в таком шоке от происходящего, непременно влепила бы ему пощечину. Мы пролетели мимо охраны, мимо стен с облупившейся краской, мимо чужих голосов и шагов. Его хватка была железной — горячей, злой, властной. Я не знала, куда он меня тащит, и с каждой секундой злость во мне нарастала.

— Ты можешь отпустить?! — прошипела я. — Я только что вышла из зала суда, а не из рабовладельческого барака!

— Ты только что меня чуть под суд не подвела, — процедил он. — Ты понятия не имеешь, чего мне стоило тебя вытащить!

— Так просвети меня, о Великий Сенатор! А то я, глупая, ничегошеньки не понимаю!

Мы резко свернули в боковой коридор, Монфлёр пнул какую-то дверь — она даже открылась не вбок, как современные, а внутрь, скрипя, будто не смазывалась со времён Великого Развала.

Узкое помещение, полутёмное, заставленное полками с деталями, коробками, обмотанными изолентой, тряпками, щетками, губками, пластиковыми вёдрами, выцветшими папками, мотками проводов и — к моему изумлению — самыми настоящими бумажными книгами с потрёпанными обложками. Вдоль стены стояла запасная кафедра для заседаний — деревянная, массивная, с каким-то выбитым древним гербом, к ней вертикально прислонили скамейку. В помещении пахло пылью, старыми бумагами и деревом.

Дверь с грохотом захлопнулась за нашими спинами. Я дёрнулась — и только тогда Кассиан отпустил меня.

— Ненормальная! Я солгал присяжным! Я признался в отношениях, которых не было! А ты чуть не сказала на камеру, что я солгал! Я, мать твою, Эстери, член Аппарата Управления Цваргом! Ты вообще понимаешь, что это значит?! — заорал он на меня.

Камера… ну да, точно, в зале заседания была камера.