Книга Вторая жизнь графини, или снова свекровь, страница 59 – Анастасия Гудкова

Но теперь — всё.

Он резко развернулся, перехватил меч в руке и громко приказал:

— Магистр, а старшего. Защита — на тебе. Я иду за ней.

— Капитан, не глупи, — начал было магистр, но замолк, встретившись с его взглядом. — Ты не сможешь один...

— Я не спрашивал, — отрезал Джереми, сбегая вниз по лестнице.

Он не стал заезжать в казармы, не переобувался, не брал припасов. Только лошадь — крепкую, выносливую, его личную серую кобылу, обученную идти по запаху крови. Копыта глухо стучали по каменной мостовой, а он сам сжимал поводья, едва сдерживая ярость.

«Ты же велела остаться. А я не смог.»

Он не мог. Он и секунды не выдержалбы, зная, что где-то в лесу она — одна, связанная, среди дикарей, которые не знают ни чести, ни закона.

Он знал, что чувствовал. Слишком ясно, слишком обжигающе болезненно. Это не было любовью с первого взгляда. Наоборот.

Она раздражала его. Вспыльчивая, своенравная, с характером, как у дикой кошки. Постоянно указывала, спорила, лезла, куда не надо, пыталась командовать им, словно его мундир — это просто красивая одежда, а не символ воинской доблести и пройденного им пути.

Он злился. На неё — за высокомерие. На себя — за то, что начинал ждать этих словесных дуэлей. Он ждал встреч, ждал, когда она закатит глаза, когда опять пронесётся, как ураган, наводя одной ей понятный порядок.

И в какой-то момент — он поймал себя на том, что улыбается, когда она рядом. Что сердце замирает, когда она уходит.

А сейчас оно болело.

Он уже не пытался быть хладнокровным. Не притворялся, что всё в порядке. Лес сжимался вокруг, воздух пах дымом, хвоей, кровью. А капитан морщился от боли от одной только мысли, что она могла пострадать.

«Нет. Она сильная. Она выдержит. А я найду её.»

Каждая минута без неё превращалась в пытку.

Он спешился, когда след стал неуловим. Прошёл несколько миль пешком, проверяя каждый сломанный сучок, каждый след копыта. И когда нашёл обрывокткани с золотистой вышивкой — её — сжал его так, что пальцы побелели.

— Я иду, — прошептал он. — Обещаю, графиня. И если кто-то из этих ублюдков тронул тебя…

Он не закончил. Потому что ярость сжималась в груди, не давая говорить. И в этой ярости впервые отчетливо прозвучало то, что он всё пытался заглушить:

«Я люблю её.»

Без поэзии, без пылких признаний. Просто как данность. Как неизбежность. И он не простит себе, если не вернёт её обратно.

Копыта глухо били по земле, перемешанной с грязью, глиной и кровью. Я не знала, сколько дней мы уже в пути. Солнце здесь вставало нерешительно, пряталось в тумане, и всё вокруг — от леса до лиц варваров — было в серо-бурых тонах, как старая, забытая гравюра.

Меня везли, привязанную к седлу, не особенно грубо, но и не заботливо. Просто как трофей. Молчаливая женщина в запылённом плаще, с растрёпанными волосами и упрямо сжатыми губами.

Да, я всю дорогу молчала. Смотрела на них с холодным презрением, прожигала злым взглядом. Вела себя, как должна вести себя женщина-маг — без страха, с уверенностью, что возмездие за моё похищение обязательно настигнет их.

Мой перстень Хранителя был спрятан в подкладке. Магия — поджата и прижата, как зверёк, притаившийся в груди. И всё потому, что он ехал рядом. Шаман.

Он ни разу не заговорил со мной, не посмотрел в мою сторону. Но я чувствовала, что именно он причина того, что я не могу колдовать. Каждый раз, когда я пыталась дотронуться до силы, я словно на барьер наталкивалась, и его источником был он.