Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 68 – Элиан Вайс

У меня защипало в глазах, и я изо всех сил закусила губу, чтобы не разреветься в голос.

— Эрик… ты слишком хороший. Так небывает. В моём мире так не бывает.

— Бывает, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что мне показалось, будто солнце снова взошло. — Просто ты привыкла к плохому. К принцам, которые хотят тебя запереть в клетке, к Вивьен, которая жжёт стройку, к купцам, которые не верят женщинам. А я — другой. Я верю. В тебя. И жду.

Я всхлипнула и уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах леса, смолы и чуть-чуть лошадиного пота.

— Спасибо, — прошептала я куда-то в ткань его рубашки.

— Не за что, — он обнял меня крепче, поглаживая по спине, как ребёнка.

Мы долго сидели так, обнявшись, глядя на звёзды, которые зажигались одна за другой на тёмном небе. Где-то ухнула сова, ей ответила другая. Ночь опускалась на землю мягко и невесомо.

— Знаешь, — сказала я вдруг, успокоившись и вытерев слёзы тыльной стороной ладони, — в моём мире есть одна поговорка. Я никогда не понимала её до конца. А теперь, кажется, начинаю понимать.

— Какая? — спросил он, касаясь губами моей макушки.

— «Если любишь — отпусти».

Эрик задумался на мгновение.

— И что она значит?

— Что настоящая любовь не требует, не принуждает, не давит, не ставит ультиматумов. Она не говорит: «Будь моей, или я уйду». Она просто есть. Рядом. И даёт свободу. Потому что только на свободе и можно вырастить что-то настоящее.

Эрик поцеловал меня в макушку ещё раз, крепче.

— Хорошая поговорка, — сказал он тихо. — Запомню. Пригодится.

Мы ещё посидели немного, слушая ночные шорохи, а потом пошли домой, взявшись за руки. Он — к своей карете, запряжённой парой гнедых, я — на крыльцо, где меня ждала Мэйбл с дымящимся чайником и двумя кружками.

— Ну как? — спросила она с любопытством, вглядываясь в моё лицо.

— Хорошо, — ответила я, и впервые за долгое время улыбнулась искренне и легко. — Очень хорошо.

Я смотрела вслед удаляющейся карете, которая вскоре скрылась за поворотом дороги, и чувствовала невероятную, пьянящую лёгкость. Я сделала правильный выбор. Выбрала себя. Свою мечту. Свою свободу.

И Эрика, который это принял.

Что может быть лучше?

Три месяца пролетели как один миг.

Это время было наполнено стуком топоров, визгом пил, запахом свежей стружки и известки. Мы работали от зари до зари, и даже звёзды часто были единственными свидетелями того, как я, обессиленная, падала на кровать. Но результат стоил каждой капли пота.

Стройка наконец-то закончилась. Главный корпус, который ещё недавно напоминал остов доисторического чудовища, теперь сиял свежевыкрашенными стенами — я выбрала нежный цвет слоновой кости с тёмно-коричневыми балками, чтобы дом смотрелся нарядно, но по-деревенски уютно. Окна, в которые теперь были вставлены настоящие стёкла (а не бычьи пузыри, как в половине деревенских изб), весело поблёскивали на солнце, отражая плывущие по небу облака. Крыша гордо красовалась новой черепицей — тёплого терракотового цвета, которую мы выменяли на две бочки солений у проезжего купца.

Вокруг дома больше не было унылого пустыря. Местные бабы, которым я раздала рассаду цветов, сотворили настоящее чудо. Они разбили небольшой, но буйный сад: георгины тянули к небу свои тяжёлые головы, астры пестрели всеми оттенками фиолетового и розового, а по краям дорожки, которую мы посыпали мелким гравием, кудрявой стеной цвели бархатцы. Пахло так, что голова кружилась.