Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 52 – Элиан Вайс

— За удачу, — сказал он, пожимая плечами, но в глазах его плясали смешинки. — И чтобы ты знала: я в тебя верю. Даже когда ты пишешь королю письма с шантажом.

— Откуда ты знаешь про письма?

— Догадался. — Он подошёл ближе. — Ты когда задумываешь что-то безумное, у тебя глаза горят, как у кошки в темноте.

Я обняла его. Прямо при всех, не думая о приличиях. Мужики, которые разгружали лес, засвистели и заулюлюкали. Мальчишки захихикали и принялись толкать друг друга локтями. Мэйбл покраснела до корней волос и сделала вид, что очень занята на крыльце. А мне было всё равно.

Я выиграла этот бой. Я, Лилиан Эшворт, бывшая деревенская дурочка, а ныне — владелица поместья и стройки, сумела поставить на место высокородную стерву. И теперь я могла позволить себе маленькую слабость.

— Эрик, — шепнула я ему на ухо, чувствуя тепло его тела сквозь рубашку.

— М?

— Спасибо.

— Не за что. — Он поцеловал меня в висок, осторожно, как самую дорогую вещь в своей жизни. — Ты сама справилась. Я просто был рядом.

Я закрыла глаза и улыбнулась. И это было главное.

Месяц после разборок с Вивьен пролетел как один день. Иногда я ловила себя на мысли, что оглядываюсь по сторонам в поисках подвоха — не может же всё идти так гладко? Но нет. Стройка шла полным ходом, и даже солнце, будто сговорившись, светило почти без перерыва, высушивая землю и давая рабочим лишний световой час.

Стены главного корпуса поднялись уже до второго этажа. Я каждый день лазила по лесам (к ужасу Мэйбл), проверяя кладку, и Кузьма, наконец, перестал вздыхать и закатывать глаза, когда я указывала на криво положенный камень. Крыша в левом крыле была полностью готова, и мы даже успели застеклить часть окон. Настоящие стёкла, не мутная слюда, которой раньше затягивали окна в деревенских домах! Эрик помог достать их через своих знакомых в городе. Вышло дорого, ох как дорого, но когда я вставала у проёма и смотрела на гладь озера, на лес, начинающий желтеть по краям, я понимала: это того стоит. Гости будут платить за этот вид.

Но проблема, как это часто бывает, притаилась там, где не ждали. Рабочих катастрофически не хватало. Кузьма с Мироном, мои верные прорабы, разрывались на части. Их золотые руки были нужны на самых сложных участках — подгонка брёвен, установка сложных узлов крыши, кладка печей. А черновую работу — таскать камни, месить раствор, копать — делать было некому. Местные крестьяне, те, что не были заняты на своих полях, уже трудились у меня. Больше в округе просто не осталось свободных рук.

— Надо ехать в город, — сказала я за ужином, отодвигая пустую тарелку.

Мы с Мэйбл и Эриком сидели на кухне. Я с гордостью оглядела помещение: кухня была уже почти приличной. Здесь стояла настоящая плита (спасибо Эрику, нашёл где-то чугунную), вместительный стол из грубо оструганных, но чистых досок, и даже висели полки с глиняной посудой. Пахло свежим хлебом и мятой.

— В город? — Мэйбл, разливавшая по кружкам травяной чай, испуганно округлила глаза. — Это ж да-алеко, барыня! — Она всегда растягивала «а», когда волновалась. — И опасно! Одной-то вам никак нельзя! Там дороги лихие люди обирают, да и в самом городе проходу не дадут. Молодая, красивая, без мужика…

— Не одной, — спокойно перебил Эрик. Он сидел напротив, поигрывая ложкой, и улыбался той своей особенной улыбкой, от которой у меня внутри всётеплело. — Я поеду с тобой. У меня как раз дела в торговой гильдии. Давно пора съездить, показаться, а то скоро меня там и помнят только как должника.