Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 50 – Элиан Вайс

— Забавно, — сказал он вслух, пряча усмешку в усы. — Очень забавно.

Он вызвал секретаря.

— Позовите принца. Немедленно.

Генри явился через полчаса — недовольный, помятый, с красными глазами, явно после очередной попойки. От него пахло перегаром и духами Вивьен.

— Вызывали, отец? — спросил он, плюхаясь на стул без приглашения.

— Вызывал, — король указал на стул, хотя сын уже сидел. — Садись. То есть, сиди уже. И слушай.

Генри насторожился.

— Что-то случилось?

— Случилось, — король протянул ему моё письмо. — Почитай.

Генри взял пергамент, пробежал глазами по корявым строчкам, и лицо его вытянулось. Сначала оно стало удивлённым, потом злым, потом испуганным.

— Это… это шантаж! — возмутился он, вскакивая. — Как она смеет! Деревенщина, нищая, без роду без племени — и шантажировать принца крови!

— Сядь, — спокойно сказал король. Голос его был тих, но от него веяло холодом. Генри сел.

— Она смеёт, — продолжил король. — Потому что у неё есть чем шантажировать. Вернее, у неё есть вещественное доказательство — лоскут с гербом твоей любовницы, найденный на пепелище после поджога.

— Поджога⁈ — Генри искренне удивился. — Какого ещё поджога?

— Того самого, который твоя Вивьен устроила в поместье Лилиан Эшворт, — устало пояснил король, потирая переносицу. Емунадоело быть нянькой для взрослого сына. — Сожгла половину стройматериалов. Хотела, видимо, чтобы та сдохла с голоду или убралась восвояси. Или просто из женской мести, что та посмела тебе отказать. Не знаю, да и знать не хочу.

— Этого не может быть… — пробормотал Генри, но в голосе его не было уверенности. Он слишком хорошо знал свою любовницу.

— Может, — отрезал король. — И я хочу, чтобы ты это прекратил. Немедленно и навсегда.

— Я? — Генри поднял брови. — А я-то тут при чём? Это её дела, я не отвечаю за её поступки.

— При том, болван, — король подался вперёд, и голос его стал жёстким, как лезвие меча, — что эта женщина — твоя любовница, и ты за неё в ответе. Пока она при тебе — ты отвечаешь за то, что она творит. Если она ещё раз тронет Лилиан Эшворт или её имущество, я лично прослежу, чтобы слухи, о которых пишет девушка, стали явью. И не только слухи. Я найду, за что зацепиться. У неё наверняка рыльце в пушку. Понял?

Генри побледнел так, что веснушки проступили на лице яркими пятнами.

— Но отец… она же… Вивьен…

— Никаких «но», Генри. — Король встал, давая понять, что разговор окончен. — Передай своей Вивьен: ещё одна выходка против Лилиан Эшворт — и я вышвырну её из дворца с волчьим билетом. Без содержания, без рекомендаций, без ничего. А тебя лишу содержания на полгода. Будешь знать, как распускать любовниц, которые жгут дома добросовестным налогоплательщикам.

Генри вскочил, открыл рот, хотел что-то сказать, но под тяжёлым взглядом отца осел обратно на стул.

— Я… я передам, — выдавил он.

— Свободен.

Генри вылетел из кабинета как ошпаренный. Король посмотрел ему вслед, покачал головой и снова взял моё письмо. Пробежал глазами по кривым буквам, хмыкнул.

— Лилиан, Лилиан, — пробормотал он, глядя на огонь в камине. — Кто же ты на самом деле? И откуда у деревенской девчонки такая хватка?

Вивьен узнала о разговоре в тот же вечер.

Генри ворвался к ней в покои, злой и взбудораженный, как бык, увидевший красную тряпку.