Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 159 – Элиан Вайс

Эрик.

У меня перехватило дыхание. В темном строгом костюме, который так подчеркивал его широкие плечи, с белоснежной рубашкой и алым цветком в петлице, он был прекраснее всех горных великанов из древних легенд. Он смотрел на меня так, будто я была единственным источником света в целом мире.

Рядом со мной неслышно возник король. Да, сам король согласился быть моим посажёным отцом. Он был сегодня не в мундире, а в простом, но дорогом сюртуке, и выглядел скорее добрым дядюшкой, чем властителем половины континента.

— Ну что, дочка, — он протянул мне руку, и в его глазах блеснула влага. — Идём? Не бойся, я поддержу, если ноги подкосятся.

— Я не боюсь, ваше величество, — я взяла его под руку, чувствуя исходящее от него спокойствие и силу. — Я просто… счастлива.

Мы пошли по дорожке, усыпанной лепестками. Гости расступались перед нами, кто-то утирал слезы, кто-то шептал: «Какая красивая пара!», кто-то бросал под ноги горсти зерна и монеток — на счастье. Мальчишки, наши мальчишки, стояли шеренгой и во все глаза смотрели на это торжество.

— Лилиан, ты как солнышко! — крикнул Пашка, и я едва сдержала смех.

Эрик ждал. Когда король передал мою руку ему, я почувствовала, как его пальцы чуть дрогнули, сжимая мои.

— Ты невероятна, — выдохнул он одними губами. — Я забыл все слова.

— И не надо слов, — шепнула я в ответ, глядя в его бездонные глаза. — Просто стой и улыбайся.

Священник начал церемонию. Его голос лился торжественно и величаво, но я слышала его словно сквозь толщу воды. Я смотрела на Эрика, на его чуть сдвинутые брови, на родинку у виска, на ямочку на подбородке, и думала: «Боже мой, он мой. Он действительно мой». Когда мы произнесли наши «да», гости взорвались аплодисментами и радостными криками.

— Можете поцеловать невесту! —объявил священник.

Эрик не стал ждать. Он подхватил меня за талию, притянул к себе и поцеловал. Крепко, горячо, самозабвенно, под оглушительное «Ура!» и свист мальчишек. Фата сбилась набок, цветы посыпались на плечи, но мне было всё равно.

Пир горой — это слабо сказано. Столы, сдвинутые в длинные ряды прямо на поляне, ломились от яств. Мэйбл превзошла саму себя: заливная рыба, фаршированные кабачки, жареные поросята с хрустящей корочкой, пироги с капустой, грибами и ягодами, медовуха собственного настоя и, конечно, огромный, в три яруса, свадебный торт, украшенный марципановыми лилиями.

Музыканты играли без устали. Гости пустились в пляс. Король, забыв о своем статусе, отплясывал с Мэйбл, которая покраснела до корней волос. Пашка и его друзья носились между столами, стаскивая со сковородок самые румяные куски. Даже суровая Марфа, раскрасневшаяся от выпитой наливки, позволила себя обнять какому-то усатому фермеру и закружиться в хороводе.

— Лилиан! — ко мне подбежала Мэйбл. Глаза её опухли от слез, но она сияла. — Я так счастлива за вас! Вы как сестра мне! Как самая родная сестра!

— Мэйбл, глупенькая, — я обняла её, прижимая к себе, чувствуя, как намокает от её слез мой свадебный наряд. — Ты и есть моя сестра. Спасибо тебе за всё. За веру в меня, за эту сказку, за этот дом. Без тебы у меня ничего бы не было.

— Лилиан! — Пашка, перепачканный вареньем, дёрнул меня за кружевной рукав. — А правда, что теперь можно всё? И потанцевать?