Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 139 – Элиан Вайс

Я смотрела в его глаза — усталые, но решительные — и понимала: он прав. Как всегда. Мой рыцарь, мой защитник, мой муж.

— Хорошо, — выдохнула я, сдаваясь. — Но если ты не вернёшься через три дня, я сама пойду тебя искать. И горе тогда тебе, Эрик.

— Договорились, — он улыбнулся той самой улыбкой, за которую я полюбила его когда-то, и поцеловал меня.

На рассвете Эрик уехал. С ним ушли четверо его лучших агентов. Я стояла на крыльце и смотрела, как они растворяются в утреннем тумане.

А я осталась. Осталась восстанавливать сгоревшее крыло, лечить раненых, успокаивать перепуганных гостей и вести хозяйство. Осталась ждать.

Ждать и верить, что он вернётся. Потому что иначе и быть не может.

Три дня после нападения я почти не спала. Сон приходил урывками — на полчаса-час, не больше, — и каждый раз я просыпалась в липком холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, потому что во сне вновь и вновь видела горящие факелы, искажённые ненавистью лица и серые тени волков, мелькающие между деревьями.

Отель восстанавливали. Обгоревшее крыло, почерневшее и зловеще торчащее скелетом среди живых стен, разбирали до основания. Пахло гарью, мокрым пеплом и свежеструганым деревом. Плотники, которых Кузьма нанял в ближайшей деревне за тройную плату, работали от зари до зари, перекликаясь свистом и ударами молотков. Раненые шли на поправку — Артемий уже ковылял по двору с палкой, хвастаясь перед мальчишками свежим шрамом, пересекающим щеку. Мальчишки несли караул по ночам, сжимая в руках вилы и топоры, и каждый шорох заставлял их вздрагивать и вглядываться в темноту.

А я ждала. Ждала вестей от Эрика.

Каждый стук копыт, каждый скрип колёс на подъездной дороге заставлял меня бросать все дела и выбегать на крыльцо. Но приезжали не Эрик, а обозы с лесом, крестьяне с молоком и яйцами, вестовые от соседей-помещиков, интересующихся, что за шум произошёл в округе. Эрика не было.

На третий день Мэйбл, осторожно постучав, вошла в мою комнату. В руках у неё дымилась кружка с отваром трав.

— Лилиан, — сказала она мягко, по-матерински, — вы бы поели. И поспали. На себя не похожи. Глаза ввалились, щёки бледные — кожи да кости.

Я стояла у окна, вглядываясь в сумерки, надвигающиеся на лес.

— Не могу, — я отмахнулась, даже не обернувшись. — Вдруг что-то случится? Вдруг он вернётся, а меня нет? Или вдруг они снова нападут, а я сплю?

— Ничего не случится, — Мэйбл подошла и решительно взяла меня за локоть, разворачивая к себе. — Мы на страже. Кузьма мужиков с топорами выставил, мальчишки по очереди дозорят, даже Артемий, хромой, у калитки сидит. Идите отдохните. Христа ради, Лилиан, вы же себя угробите.

Я посмотрела в её встревоженные глаза и сдалась. Усталость навалилась на плечи тяжёлым камнем, и я поняла, что если не лягу сейчас, то просто упаду замертво.

— Хорошо, — прошептала я. — Только если что — сразу буди.

Поднялась в свою комнату, даже не раздеваясь, прилегла на кровать, поверх покрывала, и провалилась в тяжёлый,чёрный сон без сновидений, похожий на обморок.

Проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо с такой силой, что зубы лязгнули.

— Лилиан! Лилиан, ради бога, вставайте же!

Я с трудом разлепила веки. Надо мной стояла Мэйбл, бледная как полотно, губы дрожат, в глазах — неподдельный ужас. За окном уже светало, серый рассвет пробивался сквозь занавески.