Книга Кровавый Король, страница 50 – Элизабет Кэйтр

— Передайсвоему королю, что я буду в красном… Таком же красном, как румянец на твоих щеках. Ты свободна, — томно шепчет ведьма, медленно отходя на шаг.

Служанка быстро моргает, несуразно кланяется и сбегает. Эсфирь довольно смеётся, удовлетворённая удачной шуткой. Она едва дёргает бровью, как входные двери быстро закрываются. Вечер обещал быть грандиозным.

⸶ ⸙ ⸷

Видар, по-хозяйски развалившись на огромной постели, лениво наблюдал за тем, как Кристайн медленно, но ловко застёгивала платье.

Её щечки покрывал румянец, а некогда идеально-уложенные волосы нуждались в новой причёске. Она выглядела счастливой. Блеск глаз выдавал с потрохами. Король ухмыляется, облизывая губы.

В его власти находилась любая. Стоило лишь поманить пальцем — и все неслись очертя голову. Только он не манил. Никого. И тем самым превращался в самый лакомый кусочек всех Тэрр.

За долгие годы жизни в его постели находилась лишь одна альвийка, та, что сейчас усердно поправляла макияж. Видар не видел смысла в бесчисленных связях с куртизанками, подданными, теми, кто желал его внимания и власти. Все они сразу же причислялись к грязи.

С Кристайн всё было гораздо сложнее. До ухода в людской мир он желал сделать её королевой только за одно качество — чистая альвийская кровь, под стать его, древней. Находясь среди людей, он пересмотрел многие взгляды. Связывать себя с той, что подходила для брака с технической стороны более не хотел. Себастьян добился своего, отговорил, но поверить в родство душ Видар так и не смог, хотя позволил этому явлению существовать в подкорках мозга.

После заявления Кристайн о домогательствах Лжекороля — Видар старался не считать её грязной, опороченной изменщиком, более того — пытался окружить комфортом. Пытался, по завещанию матери, в первую очередь быть мужчиной, а, значит, опорой для женщины, что явно не была последней в его жизни.

Со временем её влюбленный взгляд стал жалким, перестав тешить эго; желание касаться собственного тела — пресекал; общение с ней сводил к минимуму.А потом потребности взяли верх, окончательно превратив его в сухого, закостенелого эгоиста, что не собирался считаться с чужими эмоциями.

Он предоставлял ей кров, комфорт, содержал — если так угодно, ясно указывая, что на большее ей не стоит рассчитывать. И раз она продолжала биться в закрытые двери, то это лишь её волеизъявление. Разве он виноват в чужом влечении? Вот обвинения в потребительстве ещё бы мог принять, да только никто не смел их предъявить.

— Правда, что к нам за ужином присоединится ведьма? — интересуется Кристайн, аккуратно цепляя цепочку сначала за хрящик уха, а потом чуть ниже.

Она внимательно следит за его реакцией в отражении зеркала.

— Абсолютно точно, — лениво протягивает Видар, подкладывая руки под затылок.

В данный момент даже мысль о существовании демоновой Верховной не выводила из себя.

— Она не внушает доверия, вот хоть на растерзание демонам меня отдайте! — фыркает Кристайн, расправившись со всеми цепочками.

Она усердно заправляет прядь в причёску, чувствуя себя, по меньшей мере, хозяйкой замка.

— Могу я тебя растерзать? — Видар игриво приподнимает бровь, но взгляд по-прежнему пуст.

— Всё должно быть в меру, Ваше Величество! — поддерживает флирт она.

— Ей никто не собирается доверять. И вряд ли у неё получится заслужить такую награду.